Найл склонил голову к этой женщине, и от этого движения тарелка начала соскальзывать с колен. Драконы и единороги вдруг проявились, попав под луч солнечного света, их полустертые очертания вспыхнули и заискрились, вобрав в себя жизненный свет, словно обретя фосфоресцирующие, волшебные свойства.
Абсолютно правильные мечты
Клодетт и Дэниел, Донегол и Лондон, 2013
Клодетт стояла возле окна спальни, глядя на гравиевую дорожку, где темнел, как обычно, припаркованный автомобиль.
Она смотрела, но ничего не видела. Не видела сделанных из покрышки качелей, покачивающихся в разные стороны на четверть оборота; не видела гладь пруда, нарушаемую здесь и там алебастровыми заостренными лепестками кувшинок; не видела сойку, взлетевшую с газона в небеса.
Утро дышало прохладой, по долине стелился туман, но позже солнце рассеет эту сырость. Может, даже сейчас, оно уже подсвечивало сзади облака; его лучи могли прорваться к земле в любую минуту.
Стоя возле окна, Клодетт думала о многом. Некоторые мысли приземленны: нужно заправить кровать, прибрать на кухне, выгулять собак, наколоть дров. Другие мысли сплетались, порождая более абстрактные образы: они переносили ее в Кералу, где она купила эти понравившиеся ей тогда кожаные тапочки, переносили в ту жару, влажную жару с яркой палитрой специй на улицах, выставленных в джутовых мешках, к красочным горкам шафрана, кумина и куркумы, насыщавших воздух пряными ароматами. И: повезет ли сегодня детям с солнечной погодой или у них будет так же сыро, как здесь? Трудно сказать. И: эту рубашку Дэниел носил, когда она впервые увидела его, такая же синяя, как стены домов на той улице специй в Керале, более насыщенная синева, чем безоблачное небо, ткань на воротнике и манжетах выцвела из-за того, что он обычно…
Клодетт резко отвернулась от окна, переходя к активным действиям, без разбора собрала с пола разбросанную одежду и закинула на кровать, не обращая внимания, если что-то опять соскальзывало на половицы. Она взяла с туалетного столика щетку для волос и, начиная причесываться, направилась к лестнице.
«Впервые дети уехали от меня, впервые, – мысленно констатировала она, – впервые я осталась без них». Продираясь щеткой через спутавшиеся волосы, она поморщилась. Впервые. Это вызывало странные чувства.
В сотнях миль к юго-востоку, в Лондоне, в этот самый момент Дэниел лежал на боку в кровати. Он следил, как сменяются красные цифры на его будильнике. «5», получив добавочный элемент в левом нижнем сегменте, превратилась в «6», чтобы стать «7», цифре «6» придется во многом измениться, и с левой, и с правой стороны, и даже в середине; единственное утешение, мысленно заметил он, что «6», которой скоро грозит стать «7», потом обретет всю сегментную полноту в «8».
Он следил за поминутно сменявшимися цифрами, и вскоре в часовой половине экрана появился новый значок. В минутной половине высветились очертания двух нулей, наименее любимая Дэниелом цифровая конфигурация, и тут же включилось радио. Голос диктора сообщил, что точное время семь часов утра, и сейчас ему предстоит услышать новости. Колокольный звон Биг-Бена сменился странным набором звуков, их называют, как пояснила ему Клодетт, «радиосигналом точного времени», почему-то они всегда наводили его на мысль о яблоках с их бордово-коричневыми семечками – и именно такой радиосигнал символизировал начало нового утра в Лондоне, очередного рабочего дня.
Однако сегодня не для него, вспомнил Дэниел, отвернувшись и натянув одеяло на голову.
В гостиной Клодетт пробежала рукой по каминной полке, ища коробок спичек, чтобы зажечь плиту.
Она сомневалась, правильно ли поступила, разрешив Найлу взять Мариту и Кэлвина на экскурсию по «Мостовой гигантов»[95]. Не слишком ли еще мал Кэлвин для такого долгого путешествия, и сумеет ли Найл совладать с двумя непоседливыми родственниками, и не укачает ли Мариту от поездки в машине? Хотя вчера вечером во время телефонного разговора их голоса звучали жизнерадостно, взволнованно и потрясенно, когда они рассказывали о молодежной турбазе с ее спальными местами, строго определенном времени кормежек и списках тамошних правил. Найл сообщил, что доехали они хорошо, чувствуют себя отлично, так что ей нечего беспокоиться.
Обнаружив спички под книжкой, Клодетт просто сунула их в карман халата, когда ее вдруг поразила одна мысль. Неужели она впервые в жизни провела в этом доме одинокую ночь? Неужели впервые? Она пристально взглянула на комнатные окна, стены, занавески в китайском стиле с одинокой женщиной на мосту, вечно ожидавшей появления ее мужчины.
95
«Мостовая гигантов», или «Тропа Великана», – памятник природы Северной Ирландии, представляющий собой примерно сорок тысяч соединенных между собой базальтовых и андезитовых колонн, образовавшихся в результате древнего извержения вулкана.