Тодд почувствовал, как им овладевает привычная идея. Ее смелость, рискованность и дерзость взволновали его. Сердце учащенно забилось, а рука, запущенная во внутренний карман пиджака, начала ощупывать содержимое. Флакончик с защитным колпачком, его поверхность соблазнительно прохладна, но бесполезна в данный момент, когда он может пользоваться лишь одной рукой. Блистерная упаковка, наполовину пустая, но что в ней за содержимое? Он не смог вспомнить. Две, нет, три торпедирующих сознание и дарующие кайф пилюли, одна с упругой гладкой поверхностью, две другие порошкообразны. Одна круглая таблетка, возможно, чего-то седативного, и три марки с капсулами ЛСД.
Время от времени Тодд принимал наркотики, но не столько из-за их накатывающей и откатывающей зависимости, хотя она тоже сказывалась, сколько потому, что ему вообще нравилось подвергать себя испытаниям. Сможет ли он справиться с этим делом. Если удавалось удержаться от приема, он кайфовал почти так же сильно, словно был под наркотой. Сможет ли он, находясь на этом чудовищно дорогом, изумительно нелепом и церемонном представлении, полном самодовольных деятелей возраста его родителей – докторов, законоведов, военных, аукционистов, – заглотнуть фармацевтическую продукцию так, чтобы ни у кого из них не появилось ни малейшего подозрения в его действии?
Он предпочел выбрать единственную круглую таблетку. Может, успокоительного, может, еще какой-то дряни. Либо стимулятор, либо депрессант. Трудно сказать. Рука резко взлетела ко рту; жесткая оболочка мгновенно прилипла к своду неба. Один глоток – и дело сделано.
Никем не замечено! Опять-таки! Тодд торжествующе оскалил зубы, громко вздохнув. Дама в бирюзовом костюме и такой же шляпке оглянулась и бросила на него озабоченный взгляд, выдававший завуалированное смятение, и быстро отвернулась.
Тодду не нравилось думать о своих делишках как о «бизнесе». Такое слово ему особенно не нравилось. Его кузен занимался «бизнесом», работая за пределами своей квартиры в Лидсе, имея список клиентов, команду курьеров, выделенную телефонную линию – в общем, целый офисный набор. В сравнении с ним Тодд – просто мелкая сошка. Он подсаживал друзей. Получал особые заказы, в основном от кузена, который всегда с удовольствием помогал ему. Он распределял запасы – умеренно, как предпочитал думать, осторожно и избирательно – по всему университету. Он известен определенному кругу лиц; он получал запросы от друзей друзей, имевших надобность в его ассортименте для компании, вечеринки или выходных на природе. Он пополнял свой скромный грант на значительную сумму наличных: оплачивал квартиру и электроэнергию, покупал зимнюю обувь, предотвращал угрозы библиотечных штрафов, ходил в мелкооптовые магазины, закупая там изрядные запасы риса, консервированных бобов, пакетов лапши. Только актуальные продукты. Он не позволял себе никаких шикарных машин и шмоток.
В отличие от кузена, он ничуть не походил на торговца наркотиками. И у него имелось идеальное прикрытие: наука, аспирантура, преподавание по специальности «Воображаемая документальная литература». Он выглядел как типичный аспирант: ученый, на грани благородной бедности, проводивший слишком много времени в пыльных архивах, горбясь над книгами, библиотечный книжный червь. При самом богатом воображении он никак не тянул на торговца наркотиками.
Он также соблюдал строжайшие правила. Никакой наркоты в будние дни: субботние вечера и по особым случаям. Он не идиот. Он понимал, что мозги его единственная ценность, единственное средство для обеспечения долгосрочной занятости, и он намеревался сохранить их в хорошем рабочем состоянии. Каждому бывает необходимо подумать, как обычно говорит Дэниел.
Он почувствовал толчок в спину, и знакомый голос шепнул ему на ухо:
– Я видела.
– Сьюки? – Тодд глянул туда, где она стояла минуту назад, но место у двери опустело.
– Что видела? – уточнил он, не оборачиваясь.
– Дай мне чуток, – попросила она, опять кольнув его в спину каким-то острым предметом, похоже, неуместным на свадьбе.
– Какой чуток?
– Да все равно, что там у тебя.
Он обернулся. За ним действительно стояла Сьюки с ридикюлем, но острым предметом оказался просто уголок ее сумочки. Он пожал плечами и улыбнулся.
– У меня больше нет.
– Врешь.
– Нет. Честно.
– Вранье! – пробурчала она, топнув ножкой.
– Но если ты предпочтешь предъявить иное требование к фармакопее[71] Тодда Денхама, то будешь более желанна в моем кабинете.
Сьюки вздохнула, теряя интерес.
71
Сборник официальных документов (свод стандартов и положений), устанавливающих нормы качества лекарственного сырья и изготовленных из него препаратов.