– Никто ей ничего не собирается говорить, потому что ты, надеюсь, ничего не скажешь, – серьезно и требовательно произнесла Клодетт. – Ты же понимаешь, что она непредсказуема, – она мягко положила руку ему на плечо. – Мне нужен ответ, Лукас. Лучше бы сегодня. Мне необходимо знать, могу ли я записать это владение на твое имя.
Он вздохнул. Мотнул головой из стороны в сторону, словно освобождаясь от каких-то незримых оков. Опять вздохнул и, помолчав немного, проворчал:
– Ладно. Договорились. Записывай.
– Ты согласен?
– Да. Вопреки здравому смыслу, согласен.
– Как удачно, – усмехнувшись, заметила она, – поскольку я уже перевела деньги на твой счет. Во второй половине дня тебе предстоит встреча с адвокатом. Я отвезу тебя в его контору, но сама встречаться с ним не буду. Все должны поверить, что это твой дом.
В этот момент Ари поднял головку и развернулся в переноске. Он поднял ручку и, казалось, показал на что-то за домом, за окном, на что-то невидимое для них.
– Ан, дан-нан-най, ан блу, анай бли, – пролепетал малыш.
На редкость длинное и замысловатое высказывание. Первые детские открытия и заключения. Лукас заинтересованно взглянул на ребенка; племянничек взирал на него напряженным вопросительным взглядом. «Что, малыш?» – уже собрался сказать он, но тут вдруг почувствовал, впервые в жизни, не совсем еще присутствие, но возможность присутствия другого малыша, где-то поблизости и слегка в стороне от него, смутные очертания маленького существа, стоящего возле его ног. Это было не столько данность или навязчивое видение, просто идея того, кто еще может появиться, порадовать их своим визитом.
Лукас положил руку на покоробленный деревянный подоконник; он сосредоточился на этом ощущении, осторожно замерев на месте, чтобы не спугнуть. В зеленоватом стекле возникла дымка его дыхания, потом исчезла и появилась вновь, словно нечто невидимое проявлялось снова и снова, нечто незримое заявляло о себе.
Усталый ум подобен паре едва горящих конфорок
Дэниел, Суссекс, 2010
В непривлекательном с виду центре пригородного района Англии три часа пополудни, время по Гринвичу, и я торчу на автопарковке возле средней школы.
Прежде мне никогда не приходилось сооружать таких странных фраз; никогда я не собирал слов в таком особом порядке.
Бросив дорожную сумку на землю, я прятался в своих помятых одеждах под сенью деревьев, частично скрытый машиной, точно суровый желчный призрак. Сердце в груди самостийно выдавало серии лихорадочных или сбивчивых ударов: вроде сердечных сбоев. Оно надумало буксовать или запинаться после каждого десятого или одиннадцатого удара. К такому результату привела беспрестанная смутная тревога, перемежаемая острыми приступами смятения. Мне приходилось прижимать руку к груди, в надежде убедить свой мотор восстановить нормальную активность. На затылке под волосами скопились капельки пота, уже смочив воротник рубашки. «Я спокоен, – мысленно убеждал я себя, убеждал свое сердце, – мы спокойны». Но что, если я пропустил Тодда? Вдруг я не найду его? Вдруг упаду замертво от сердечного приступа прямо здесь? Сможет ли полиция отыскать Клодетт, воссоединить ее с моим безжизненным телом? Достаточно ли у меня удостоверений личности, чтобы ее могли найти?
Передо мной высились беспорядочные и молчаливые кирпичные здания. Все двери закрыты. Окна пусты. Но близился конец учебного дня и с минуты на минуту вся округа может взорваться бурной жизнью многоголосой школьной толпы, и тогда впервые за двадцать четыре года я встречусь, наверное, лицом к лицу с моим давним другом, Тоддом Денхамом.
Благодаря быстрому интернет-поиску, проведенному в аэропорту Ньюарка, я узнал, что знакомый мне в конце восьмидесятых годов прошлого века Тодд, поклонник грампластинок, кардиганов и почитатель Дерриды[78], теперь трудится учителем в средней школе Суссекса. «Вряд ли это он, – мысленно говорил я себе, сидя в тесноватом кресле зала ожидания аэропорта и глядя на экран моего лэптопа, – должно быть, просто однофамилец».
Но, кликнув по иконке «сотрудники» на сайте школы, я просмотрел его биографию: место рождения Лидс, Англия, окончание курса и аспирантуры в знакомом университете, в настоящее время преподает медиаведение, или теорию массовых коммуникаций в средней школе. Должно быть, все-таки он.
78
Жак Деррида (1930–2004) – французский философ и теоретик литературы, создатель концепции деконструкции.