Из окна спальни Мелина видела, как бабушка Рамты выходит из своего раритетного Альфа Ромео. Вооруженная только зонтиком и розовой шалью, как она собиралась справиться с ее отцом? Девушка обняла своего старого друга, плюшевого медведя, и сжалась комочком на кровати в ожидании, как решится ее судьба.
Туллии понадобилось всего пятнадцать минут. Когда в дверь ее спальни постучали, Мелина осторожно выглянула в щель.
— Барышня, — сказала ей младшая горничная, — матрона Туллия ждет вас в своей машине.
И совершенно неожиданно подмигнула.
Водитель открыл Мелине дверцу Альфа Ромео. Бабушка Рамты уже сидела на кожаном сиденье цвета топленого молока.
— Едем, детка, — сказала старуха. — Остаток каникул ты проведешь у меня.
Это были самые счастливые дни после смерти мамы. В первый вечер они с Рамтой пересмотрели все фильмы ужасов из ее коллекции, подъели все мороженое в холодильнике и заснули на диване уже под утро, укрывшись одним пледом.
Разъяснения о маленьком чуде, которое удалось сотворить «бабуле» девушки получили за завтраком, незаметно превратившемся в обед.
— По завещанию твоей матери я являюсь твоим вторым опекуном, Мелина. — Старуха позволила вилке с кусочком клубники закончить свое путешествие ко рту. — А ты разве не знала.
Девушка не знала ничего. Ни о безумной гонке отца за наследником-мальчиком. Ни о многочисленных попытках получить этого наследника, в конце концов сведших в могилу ее мать. Ни о бесконечной череде любовниц отца, ни одна из которых так же не одарила его заветным сыном. Видимо, завещание с назначением второго опекуна было запоздалым протестом Аннеи Тарквинии, ее посмертной пощечиной мужу.
— Вары не плохой род, — рассуждала между тем Туллия. — В основном военные. Честные служаки, ничем себя не запятнавшие. Но с другой стороны, всадниками[19]они стали каких-то жалких пятьсот лет назад. О чем вообще думал Авл, собираясь выдать дочь за армейского офицера на пятнадцать лет старше.
На пятнадцать лет старше! Мелина вскочила из-за стола и бросилась Туллии на шею:
— Спасибо! Спасибо! Я так боялась этого брака!
— Успокойся, детка, — старуха ласково похлопала девушку по руке. — Ты выйдешь замуж только по любви. Обещаю.
Любовь пришла к Мелине через два года.
Глава 4
— Отличный ягненок, — Публий Корнелий Силан положил вилку на белоснежную скатерть.
Остальные столовые приборы перед его тарелкой так и оставались неиспользованными. Публий расправился с салатом и мясом одной и той же вилкой. Видимо, десерт ждала та же участь. Клодия отвела глаза.
Она научилась быть снисходительной к его странным поступкам. Богатый мужчина имел на них право. Тем более, что одной из этих странностей была его женитьба на ней, Клодии. Младшая дочь благородной вдовы, она не имела за душой никакого приданого. К сожалению, отец успел перед смертью проиграть остатки семейного состояния, которое до него блестяще прожигали его отец и дед.
Все, что могла дать ей мать — это безупречные манеры и прекрасное воспитание. Именно эти качества помогли Клодии стать третьей по счету женой Публия Корнелия Силана. Не секс, потому что сексом семидесятилетний Публий интересовался мало. Видимо, изысканная жена, стала для него своего рода ширмой, под прикрытием которой он позволял себе игнорировать вилки для рыбы, чавкать за столом и пить за ужином граппу вместо двадцатилетнего террагонского.
Взамен муж щедро и не требуя отчета пополнял ее карту для домашних расходов и трат «на булавки». Она была так же вольна на свой вкус обставить их городской дом и виллу в Остии, что давало ей возможность регулярно пополнять свой тайный банковский счет. Содержание, выделяемое Публием на их маленького сына, были для Клодии еще одним источником дохода… до недавнего времени.
Желание мужа отправить сына с нянькой в одно из его малых поместий, практически на ферму, выбило почву у нее из-под ног. Вряд ли он мог знать что-то конкретное. В свое время он признал сына и дал ему свою фамилию. Клодия расценила этот жест, как желание старика получить наконец прямого наследника своего состояния в обход сестер и племянников. И расслабилась. Позволила себе маленькие шалости.
Неужели Публий узнал о том гладиаторе? Или актере? Или о Дециме Друзе Сатурнине, своем дальнем родственнике? Это был самый плохой вариант. И Клодия начала бояться, прежде всего, что муж изменит завещание. Она не могла снова стать бедной. Только не это.