Девушка вышла из кухни и направилась к лестнице на второй этаж.
— Мелина! — Голос мужа заставил ее остановиться, но оглядываться она не стала. — Никакого развода не будет. Я твой муж и останусь им. Просто прими этот факт.
— Муж? — Мелина повернулась и с ненавистью уставилась на Марка. — Ты никогда даже не пытался стать мне мужем. — Ее голос был низким от обиды и едва сдерживаемых слез. — Муж защищает, уважает и бережет свою жену. Посмотри вокруг, Марк. Ты видишь здесь мужа? Я нет.
После чего она взбежала по лестнице, и хлопнула дверью гостевой спальни.
Стоя посреди небольшой комнаты с так и не застеленной простынями кроватью, она вздохнула и прикусила губу. Надо было заранее позаботиться о белье и забрать свою одежду из их общей с Марком спальни. Но выйти и снова столкнуться с мужем она не рискнула. Ладно, поспит в трусиках и лифчике, завернувшись в покрывало.
И да, еще одно дело! Девушка задвинула дверь комнаты комодом, после чего уже со спокойной душой отправилась в душ.
Марк смотрел вслед убегающей жене и вздохнул, когда наверху грохнула дверь. Затем растерянно потер шею. Рука упала, не найдя стальной цепочки, на которой раньше висел армейский жетон. Он не расставался с этой вещью последние почти четыре года. Из всего имущества Варов, которое ему, теперь единственному сыну, предстояло унаследовать после своего отца, этот кусочек железа был для него самой дорогой вещью.
Сегодня он сгорел на жертвеннике в храме богини Уны.
То ли их последняя ссора действительно произвела на Марка впечатление, то ли он решил держать жену под присмотром, но их ежедневная рутина изменилась. Теперь молодые супруги завтракали и ужинали вместе — в саду, когда позволяла погода, либо в столовой. Теперь Марк приходил с работы почти как все «нормальные» мужья, в семь часов вечера.
Собственно, на этом перемены и закончились. Разговаривать они больше не пытались, и Мелина была этому рада. Она ждала ответа авгура, чтобы начать действовать. Три экземпляра соглашения о разводе она уже распечатала, заполнила и подписала. Один получит Марк, еще два она отвезет в храм Уны. Если муж откажется поставить свою подпись, то на документах распишется главный жрец, этого будет достаточно. Вопросами о разделе имущества супругов и передачи ее приданого в ее личное распоряжение займется адвокат. Девушка не сомневалась, что бабушка Рамты подыщет ей такого орла юриспруденции, который напрочь выклюет печень и ее отцу и мужу.
Тем не менее, ссориться с отцом она не собиралась, если, конечно, он сам не сделает первый ход. Поэтому она с привычной добросовестностью занялась подготовкой приема в доме отца. Учитывая, что Авл Тарквиний так и не женился после смерти матери Мелины, роль хозяйки в его доме на подобных мероприятиях выполняла дочь. Чем, видимо, подогревала и без того горячую неприязнь Велии Эгнатии, нынешней любовницы отца.
Видимо, тот факт, что Авл не расстался с ней после года бесплодных (в прямом смысле этого слова) отношений, позволил женщине питать какие-то надежды на брак. Ее карточный домик рухнул в тот день, когда Авл передал Мелине код от сейфа с фамильными драгоценностями. Увидев девушку в золотой диадеме Тарквиниев с филигранными розетками и в ожерелье с рубиновыми подвесками, Велия возненавидела ее раз и навсегда.
Сейчас секретарь отца попросил ее согласовать схему размещения гостей за столами. Эта сложная работа требовала хорошего знания текущих симпатий и антипатий приглашенных principes, которые менялись, как небо в декабре. Конечно, Мелина ни за что не призналась бы, что окончательный вариант рассадки утверждает Туллия Авлия, иначе отца бы хватил удар. Он и так терпеть не мог «наглую плебейку», а после ее вмешательства в его брачные планы насчет дочери, этого гордого аристократа корчило при одном упоминании ее имени.
— Ты предлагаешь посадить Атарбала между двумя старейшими зилатами[20]? Не много ли чести финикийцу?
Голос Марка из-за спины заставил ее вздрогнуть. Муж, наклонившись через ее плечо, рассматривал схему зала. Его недовольство можно было понять, ведь господин римский прокуратор не знал, что…
— Ларс Капис ничего не слышит правым ухом, — Мелина ткнула тупым концом карандаша в кружок слева от предполагаемого места карфагенского посла. — А Просенна Апроний недавно потерял свой торговый корабль. Его потопил карфагенский пентеконтер[21], вероятно, по ошибке приняв за римский. Просенна подал жалобу в карфагенское посольство, но пока не дождался никакой компенсации, кроме формального извинения.