Наконец она встала и бочком, бочком скользнула между деревьев в кадках за колоннаду, а затем в атриум. Виски ломило от боли. Девушка растерянно потерла их кончиками пальцев. То, что сказал Атарбал следовало очень и очень хорошо обдумать. Если клятва, которую у алтаря Уны дал Марк была ложной изначально, боги должны освободить ее от этого фальшивого брака. Хотя острой боли в сердце это знание, конечно, не умаляло.
Прийти в себя окончательно она не успела.
— Вот ты где. — Со стороны таблинума[26] к ней шла Велия. Любовница отца была, как всегда, разряжена в пух и прах, и смотрела на Мелину с обычной неприязнью. — Авл ждет тебя в кабинете.
Дверь в кабинет была приоткрыта, и оттуда доносились мужские голоса. Странно, что одним из этих мужчин был ее муж. Еще более странным было то, что он почти кричал. Впервые в жизни Мелина слышала, чтобы Марк повысил голос.
— Мы заключили соглашение, Авл. Мы договорились.
— Позволь тебе напомнить, что ты до сих пор не выполнил свою часть соглашения. — В голосе отца звучала такая ядовитая горечь, что девушка невольно замерла на месте. — Где мой внук?
О, боги! Кто о чем, а отец, как всегда, о наследнике.
— Твоя дочь хочет развестись, — гораздо тише произнес Марк. — Я женился на ней. Я был ее мужем два проклятых года. Подпиши документы на эту чертову землю!
Отец откашлялся. Затем послышался стук графина о стенку бокала. Видимо, эта новость пробудила в Авле Тарквинии жажду.
— Развод не выгоден ни тебе ни мне, дорогой зять. Эти два года были потеряны впустую. Ты должен срочно наверстать упущенное.
— Каким образом? — Голос Марка был суше, чем пустыня летом. — Это было трехстороннее соглашение. Оно не будет работать, если одна из сторон саботирует его.
Отец презрительно усмехнулся:
— Так объясни наконец своей жене ее обязанности.
Мелина почувствовала, как у нее снова кружится голова. Молчание за дверью затягивалось. Наконец Марк заговорил:
— Ты хочешь сказать, что она была не в курсе?
— Конечно нет. — Судя по напору в голосе, Авл Тарквиний никакого смущения не испытывал. — Иначе она бы выкинула этот фокус во второй раз. Девчонка вообще собиралась сбежать в Афины. Ты подвернулся очень вовремя.
— То есть… — кажется, Марк тоже решил выпить, — ты хочешь сказать, что она вступила в брак со мной по любви?
— Ну, конечно. Влюбилась в тебя, как кошка. Как делают все наивные маленькие дурочки.
— И она думала, что я тоже ее люблю?
— Я решил ее не разуверять. Во всяком случае, я благодарен, что ты выбил у нее из головы эту блажь о высшем образовании. Женщина должна сидеть дома и рожать сыновей. — И уже громче добавил: — Дай мне внука, Марк!
— Она твоя дочь! — Внезапно рыкнул Марк. — С ней нельзя обращаться, как с куртизанкой.
На ее отца это не произвело не малейшего впечатления:
— Так пусть выполнит свое предназначение и станет почтенной матроной. Я получу внука, ты получишь землю и свободу. И, вероятно, даже свою прекрасную Клодию. Ходят слухи, что она скоро станет очень богатой вдовой.
Сумочка выпала из рук Мелии.
— Не упоминай Клодию. — Тихо сказал Марк.
— Во всяком случае, она смогла родить мужу наследника. — Теперь отец уже не скрывал своей горечи. — Почему боги прокляли меня? Единственное, что я ждал от женщин…
Желудок Мелины свело судорогой. Она прижала руку ко рту и бросилась прочь. Туфли на высоком каблуке затрудняли движение, и она сбросила их одну за другой. Путаясь в подоле, она наконец добежала до дамской уборной и склонилась над унитазом. Когда судороги прекратились, и из желудка пошла одна желчь, девушка вернулась к умывальнику.
Она избегала смотреть на себя в зеркало. Просто прополоскала рот и промокнула бумажной салфеткой пот на лбу. Мятные пастилки остались в сумочке. Сумочка была неизвестно где. Что ей делать? Куда идти?
К действительности ее вернул тихий стук в дверь. И голос мужа:
— Мелина, ты здесь? Ты в порядке?
Нет, она была не в порядке. Девушка вышла в коридор. За дверью стоял Марк с ее сумочкой и туфлями.
— Все хорошо, — сказала она. — Я хочу домой.
Дорога до дома прошла в полном молчании. Марк мрачно пялился в свое окно. Водитель, кажется, боялся посмотреть на хозяина даже в зеркало. Мелина полностью погрузилась в свои мысли.
Ее муж хотел сына и развод. Единственное, во что она верила после двух лет брака, это в то, что Марк мог бы стать хорошим отцом. Сегодня она лишилась своей последней веры. Он собирался бросить своего сына, который и сыном-то не считался по римским законам, и вернуться к какой-то Клодии.