— Какая же ты упрямая малышка, Меллис[17]. — Он покачал головой, а она прикусила губу.
Он часто называл так ее до свадьбы. И никогда после.
— Я не хочу быть твоей женой, Марк. — Она попыталась сказать это как можно тверже, но изо рта вырвалось лишь какое-то жалкое блеяние. — Я хочу развестись.
— Уже слышал.
Он взял губку и мягко провел ею по ее телу от ключиц до живота. Этим плавным движением он часто начинал свою прелюдию к сексу, и тело Мелины отреагировало предсказуемо. Она быстро заслонила грудь руками, тщательно прикрывая заострившиеся соски. Единственное, чего она этим добилась — его ленивой усмешки в ответ.
— Я больше не люблю тебя!
— Я знаю.
Его голос слегка охрип, но лицо оставалось под контролем. Мужчина полностью сосредоточился на губке и ароматной мыльной пене.
— Я не собираюсь с тобой спать!
Она не заметила, в какой момент он сменил губку на свою руку. Теперь его пальцы ласково скользили по всему ее телу, разнося мыло от подмышек и болезненно чувствительной груди к животу и бедрам… и между бедер. Марк легко развернул ее спиной и плотно прижал к своей груди. Его ладонь лодочкой скользнула под лобок, большой палец зацепил чувствительную точку, отчего Мелина выгнулась и застонала.
Ответом был его тихий смех над ухом:
— А твое тело другого мнения. И мое тоже.
Его невысказанное мнение недвусмысленно упиралось ей в ягодицы, и девушка даже приподнялась на цыпочки. Марк дышал тяжело и хрипло, уже не скрывая желания.
— Просто скажи, что ты хочешь, Меллис моя… моя… просто попроси.
— Пожалуйста…
Он прижал ее спиной к стене, подхватил под колени и посмотрел прямо в расширенные от желания зрачки:
— Вот видишь, как все просто. Я мужчина, ты моя женщина. Ты просто должна… — Он надавил на ее вход, готовый вот-вот ворваться внутрь, — дать… мне… — он откинул голову и прикрыл глаза.
И тут же получил короткий хук маленьким кулачком в челюсть.
— Пусти меня! — Мелина, зажмурив глаза, месила воздух кулаками, не заботясь, куда достигнет ее удар. — Пусти!
Ошеломленный, он отступил и разжал руки. Он впервые видел такое проявление ярости у своей маленькой послушной жены. Лишившись поддержки, ее тело скользнуло по стене вниз, и вот она уже сидела на полу, прижав колени к груди и обхватив голову обеими руками. Ее плечи тряслись от рыданий, смешанных с кашлем, от попавшей в рот воды.
Внезапно поток сверху прекратился, и Милена подняла голову. Перед ней стоял Марк, полностью одетый и с полотенцем в руках.
— Вода уже остыла, — тихо сказал он. — Ты замерзнешь. Ты уже час здесь сидишь.
Она моргала, как сова на свету. Тело продолжало дрожать. Действительно, холодно. Он замотал ее в махровую простыню и поднял на руки. Умышленно или случайно, он крепко притиснул ее к груди, и Милена почувствовала исходящее от его большого тела тепло. Силы для сопротивления иссякли, и она просто позволила отнести себя на кровать и тщательно вытереть. Марк отбросил мокрое полотенце в сторону, и она снова сжалась от желания прикрыться. Мужчина огляделся по сторонам, затем что-то сообразив, быстро стянул с себя майку и накинул ее на Мелину, как сачок на бабочку.
Тепло и знакомый запах успокаивали. Девушка легла на кровать и потянула на себя покрывало.
— Подожди, не засыпай, — попросил Марк и вышел из комнаты.
Вернулся он через пару минут с домашней аптечкой.
— Ты разбила костяшки. — Сосредоточенно хмурясь, он рассматривал ее руки. — Неправильно дерешься. — И неожиданно добавил: — Потом научу.
Мелине хотелось сказать, что не будет никакого «потом», но остатки упорства, видимо, смыло холодным душем. Жжение в сбитых пальцах успокаивалось. Эта римская мазь, действительно была хорошим средством. Наконец Марк заклеил ссадину у нее на запястье пластырем и поставил аптечку на прикроватный столик.
Не снимая штанов, он лег на кровать у нее за спиной и подтянул ее напряженное тело ближе к себе. Его ровное дыхание, мерное биение сердца, постепенно успокоили ее.
Войны между ними не будет, подумала Мелина. Затем закрыла глаза и заснула.
Глава 3
Гай Юний Силан старался не скучать. Но скучал.
И не беситься. Но бесился.
К сожалению, в последние два месяца это было его обычное состояние. С того дня, когда он был комиссован из армии по ранению с рекомендацией пройти восстановительную терапию на источниках Вейи или Перузии, семья не нашла ничего лучше, как отправить его к дяде.
Формально Публию Корнелию Силану нужен был адъютант. Будучи избранным на должность консула Рима целых семь раз, он имел право не только на адъютанта, но и на штат телохранителей и даже на ликтора[18] с фасцией для торжественных мероприятий. Но оставаясь человеком скромным, Публий Корнелий Силан ограничился одним адъютантом. В плохие для Гая дни дядюшка одалживал его своей жене Клодии для поездок по магазинам. Плохие дни наступали для Гая как раз после выигрыша в покер. Дядя был азартен и склонен к чрезмерному риску после пары бокалов фалернского. Сегодня был как раз такой день.
18