И вот, когда мы ехали на запад по бульвару Уилшир, я с опасением спросил себя: что же мне теперь с Полом делать? На Августуса, конечно, его снова не свалишь. Мы оказались там же, откуда начинали, только с одной большой разницей: вчера еще Пол хотя бы мог претендовать на очарование мужской версии Магдалены – если Магдалены вам интересны; сегодня же он был удручающе обыкновенным перебежчиком-неудачником.
Я примерно догадывался, что произошло вчера вечером. Решив, что позволил себе излишнюю откровенность с Августусом, Пол испытал жестокое отвращение. (Разве он сам не говорил мне, что ненавидит тех, кто слишком много о нем знает?) Тогда он помчался в ближайший бар, залил там глаза, проиграл последние деньги в покер, а под конец разбил машину.
И если Пол в самом деле на мели – а он и впрямь на мели, ведь лгать о таком просто не стал бы, – то отныне платить за все мне. Если только я неким образом не изыщу не слишком недостойный предлог от Пола избавиться.
Пока же я чувствовал усталость и голод. Поэтому, когда мы оказались в Беверли-Хиллз, желая поднять себе настроение, я пригласил Пола на обед в дорогой ресторан. Так получилось, что это было то же самое заведение, в котором мы с ним и познакомились в компании с Рути и Ронни.
Мы заняли места, и Пол сказал:
– Полагаю, ты хочешь знать, что было прошлой ночью. – Из его уст это прозвучало как обвинение.
– Если только ты сам хочешь рассказать.
– Тебе что, неинтересно? – Он сурово взглянул на меня, а потом сбил меня с панталыку, спросив: – Или ты уверен, что догадаешься сам? – Он словно мысли мои прочел. И улыбнулся, натянуто и кисло. – Ты что-то знаешь? Ну ничего, я все равно могу удивить тебя.
– Ладно, валяй, удиви.
– Хорошо, начнем с того, что я почти весь день провел с Августусом…
– Да, знаю. Он мне… – Я осекся. Вот ведь глупец болтливый!
Пол накинулся на меня, уцепившись за промашку:
– Ты говорил с ним? Что он тебе выдал?
– Ничего особенного. Просто что ты у него был.
– О… Ладно, в общем, я засиделся у него, пока ему не пришло время ужинать. Он предложил остаться и поесть вместе, но я хотел уйти. Поехал в город, зашел в бар… Чего это ты лыбишься?
– А то, что я сильно удивлен.
– Позволь сказать тебе кое-что, голуба. Для тебя бары – логово порока и грязных шуточек, но это потому, что ты подлый старый бриташка-пуританин. Если тебе и суждено хоть сколько-нибудь понять жизнь, то уясни следующее: многие в этом мире, например, твоя женушка, только в барах и размышляют и в барах же раскрывают свою истинную природу, а если им случается напиться, то это происходит совершенно случайно и ничего не доказывает.
– Понятно. Прошу у женушки прощения… И кстати, о птичках, – к нам только-только подошел официант, – что будешь пить?
– Двойной «Гибсон».
– Отлично. Мне то же самое.
– Ого!
– Что – ого? Ты продолжай, рассказывай.
– Ладно, в баре я засиделся. Несколько часов прошло точно. Потом, около полуночи, в бар завалились очень крутые мексиканцы, pachucos[101]. Все – члены банды, которую между собой называют братством; они сами рассказали мне о своих девчонках, сходках, разборках и прочем. Потом пообещали отвезти к себе в укрытие. Набились ко мне в машину, и один сказал, что поведет. Я не рыпался. Наверное, был пьян… Видел же, что парень обкурился травкой по самое не могу. Они и меня хотели угостить, но я был не в настроении… что обернулось в мою пользу, как потом выяснилось. Дай-ка подумать… да, мы приехали в логово, там у них нашлась текила, и мы пили ее, передавая бутылку по кругу. Пришел еще один парень… А, нет, до его прихода эти ребята пообещали сделать меня своим кровным братом, и мы надрезали себе руки ножом. Смотри! – Пол закатал рукав, демонстрируя длинный порез на предплечье. Рана припухла, края воспалились.
– Плохо выглядит.
– Наверное, инфекция попала, – беззаботно ответил Пол. – Так вот, этот новенький пришел и долго-долго говорил что-то по-испански. Мне перевели, что одного из братьев замела полиция нравов за проституцию: поймали в парке с пожилым типом и собираются отправить в тюрьму Линкольн-Хайтс, а значит, парня упекут в исправительное заведение, но пока что легавые катаются по парку вместе с задержанными, ждут, вдруг им дадут взятку. Вот только у пожилого денег при себе не нашлось, а звонить жене, чтобы принесла, он боялся… Тут-то все эти ребята уставились на меня, и один сказал: «Братья всегда выручают друг друга». Я спросил, сколько нужно, чтобы подмазать легавых, и они спросили, сколько у меня есть. Я вывернул карманы, и парни ответили, мол, этого должно хватить… Потом они забрали деньги и уехали, но вскоре вернулись, а вместе с ними и задержанный паренек. Он меня обнял, поблагодарил, обещал отдать мне сестру-красавицу. Даже сам готов был отдаться. Красивый, кстати, мальчик, прямо модель Эль Греко, такой с вытянутым лицом… Как и остальные в братстве. И мы решили отправиться куда-нибудь отметить это дело. Снова погрузились в машину, за руль сел все тот же парень, ну или другой, но тоже обкуренный. Очень быстро его занесло: он попытался обогнуть угол на скорости девяносто миль в час. Его выкинуло за полосу, и мы влетели в припаркованную машину, отскочили, снова вылетели с дороги – и прямо в телефонный столб. Меня оглушило на несколько минут. Похоже, я головой ударился, хотя ушиба вроде нет. Помню только, как пришел в себя, а тут и полиция нагрянула.