Развернув нашу любимую газету «Послеполуденный голос», он ткнул пальцем в статью:
— Читай вот. Вслух. Для лучшего усвоения.
— «Моды сезона», — прочитал я рубрику. — «Ваш выходной костюм».
— Чувствуешь? — перебил меня Грачиков. — «Ваш»! Значит — наш с тобой. Заботятся о нас люди, творчески сгорают.
— «Вы собираетесь в гости, в театр или на концерт», — прочитал я.
— И я тебе говорил, что в гости, — опять перебил Грачиков.
— «Какой мужчина не мечтает о стройной фигуре? Помочь ему приблизиться к заветному идеалу может покрой модных вечерних костюмов»[2]… Слушай, Вась, тут дальше про костюмы бутылочного и оливкового цвета. И еще с зеленым отливом. Из радуги их шьют, что ли? Ты видел в магазинах такие?
— Нету. Да это все преамбула, загребай к главному!
— «…как всегда, самым элегантным вечерним костюмом современного мужчины остается смокинг, только теперь его борта покрываются цветной, немного блестящей тканью».
— То-то и оно, — мрачно вздохнул Грачиков. — Обрати внимание — «как всегда… самым элегантным… современного мужчины… остается смокинг». А где взять?
Мне тоже захотелось «приближаться к идеалу». В смысле приобретения «самых элегантных». И я сказал:
— Позвонил бы раньше. Вдвоем искали бы.
— Я на такси и метро премию угробил, — поморщился Грачиков. — В магазинах не видали, в ателье не слыхали. Не продают. Не шьют. Смеются. Нету их, смокингов. С семнадцатого года. Говорят, в последний раз на Керенском видели. Советуют в Большом театре или во МХАТе напрокат просить.
— Договорились — ты туда, я сюда. Пока другие не перехватили. Если фраки попадутся, тоже брать — вдруг на них через месяц моду объявят?
— Ладно. Пока. Привет жене.
— В больнице у меня жена, — помрачнел я. — Восьмой день.
— Грипп? Общее недомогание с отдачей в левую лопатку?
— Тут, Вась, тоже история… Три недели назад этот «Послеполуденный голос» объявил в статье «Зимнее пальто», что «Модные цвета зимы-72 — нефритовый, изумрудно-зеленый, карминовый». А эти «изумруды» и «нефриты» промышленность наша не выпускает. Говорят, один такой вид одежды был, из джунглей Бразилии привезли — оперение попугая копировали. Ну, а жене во что бы то ни стало захотелось иметь модное пальто — бегала по городу, бегала, ноги и опухли. Лежит. Записочку прислала, чтобы я ей этот нефрит хоть со дна моря доставал, иначе, предупреждает, займется пересмотром личных отношений. А у нас дети — соображаешь? Я, в пустой квартире сидя, даже сомнением погрешил — и как это работники Домов моделей узнают, что на какой сезон носить надо? Наука у них есть какая или во сне снится? Или, может, голос с неба на ухо шепчет? И вот же как получается — промышленность выпускает одно, а они рекомендуют другое. Дед говорит — стрижено, бабка говорит — палено.
— Мода непознана и непознаваема.
— Да уж видно, что так. Атом рассекретили, лазер изобрели, в космос летаем — на все ума хватило. А тут, видно, шариков в голове маловато, никак сообразить не можем. Пошли, что ли, искать?
— Пошли…
Теперь мы с Васькой Грачиковым раз по десять в день обмениваемся информацией. По части смокингов и нефритов. Неутешительно. А к тому же я обзваниваю знакомых:
— Братцы, нет ли смокинга для Васьки? И для меня? Принимаются также фраки, камзолы, свитки, пелерины, жупаны, казакины и рыцарские доспехи. Поскольку неизвестно, куда повернет мода завтра.
Одного еще не успел сделать — позвонить редактору «Послеполуденного голоса», чтобы он дал нам взаймы свой смокинг. Уж у него-то наверняка есть, иначе с чего бы писать! Вот только Васька сомнением дело портит — а что, говорит, если под рубрикой «Моды сезона» печатаются юморески и фельетоны?
1971
ПРОВЕРКА
…Гришу Проталина знаете? В гараже вашем работает, ездил с вами тоже, лохмы еще себе по моде отпускал. Ну, муж мой это. А чего вспомнила — вы, говорят, из рыбаков, так и эта история к тому гнется.
Заладил мой Гриша на рыбалку, как суббота, так и пошел, и пошел… С вечера валенки, штаны ватные, полушубок около двери приладит, чемоданчик с удочками и всякими причиндалами тоже. Встает затемно, почитай, и спать не приходится. «Я, говорит, Кать, к тому все под порог собираю, чтоб тебя не будить, сколько тебе и так днем бегать-то приходится!» А я, дура, от тех слов и таю, как восковая, четвертинку, заранее припасенную, в рюкзак уложу, закуску всякую — по автобусам мотается человек, на льду стужу терпит, в положение входить надо. Рыбы-то когда и привезет малость, а больше нет, водоемы, говорит, все разбраконьерили. Да что мне рыба эта самая? Главное — отдыхает человек…