И тут полковник добил Михаила:
– Я действительно подумаю. А вы примете, если я соглашусь? – как-то отрешённо спросил он.
– Не ловите на слове, не надо. Я от него не отказываюсь. Грей, пшёл отсюда, дурень блохастый! Грей, отваливай! Валентина, встречай гостя! – выпрыгнув из машины и оттолкнув хаски, излишне весело крикнул Михаил и чуть не навернулся носом в пыль от одного взгляда на женщину, замершую на пороге. – Э-э-э…
– Здравствуй… Валя, – пожирая главную хозяйку поместья ошарашенным взглядом, в котором в одинаковой пропорции перемешались безграничное удивление, радость, растерянность, надежда и тревога, хлопнул дверцей машины полковник, сцепляя в замок внезапно задрожавшие кисти рук.
– Боря?!
Рушник, вечный спутник Валентины, мёртвой птицей выпал из её рук, крыльями вышитых петухов упав на старые листья, принесённые ветром к порогу. Тоненько охнув и побледнев, она спиной привалилась к косяку и медленно поехала вниз. Сорвавшись с места, полковник двумя длинными прыжками преодолел разделявшее их пространство, подхватив женщину под спину и прижав к себе.
– Я просто охреневаю, товарищи, – яростно почесав тыковку, опустился на ступень крыльца Михаил. – Бразильский сериал, мать мою, индийская мелодрама. Грей, танцуй, твою налево! Давай-давай, харе Кришна, харе Рама!
Как бы то ни было, бразильские страсти вскоре улеглись. Михаил по рации отозвал секреты, оставив по паре наблюдателей за въездами в посёлок.
– Мам, это дядь Боря? – первым делом задал вопрос Виктор, зайдя на кухню и ошпаривая полковника яростным, гневным взглядом.
– Да, сынок, – испуганно вздрогнула Валентина.
– А я думал, он, не он, когда держал его на мушке. Вроде он, вроде и не он. Думаю, может быть, просто похожий мужик. Я ведь чуть на крючок не нажал. Может быть, зря удержался, а? Дядь Боря, скажи, тебя сейчас пристрелить или попозже, парламентёр всё же?
– Виктор! – рявкнула Валентина.
– Что «Виктор»? – яростно сверкнув глазами, окрысился парень. – Он тебя бросил, всю жизнь испоганил, а я его после этого должен в шлиц на шинели целовать? Куда вы тогда смылись, дядя Боря, а? Вы в туман свалили, а маму поедом съели, я мелкий был, но хорошо помню, как мы с одной сумкой из городка уезжали.
– Виктор, не надо, прошу тебя, – впервые на памяти Михаила, со слезами на глазах, умоляюще попросила Валентина сына.
– Не стоит, Валя, Виктор прав со своей стороны и имеет полное право обвинять меня, – выставил перед собой руку полковник. – С всех сторон я выгляжу паршиво, и пять дыр пять пятьдесят шесть18 – не оправдание. Когда меня выписали из госпиталя, я мог вас разыскать, но смалодушничал. За год много воды утекло, ты на другой конец страны, оказывается, забралась, я побоялся, что ты меня элементарно прогонишь ссаными тряпками, и правильно бы сделала.
– Валя, Виктор, выйдите, поговорите там где-нибудь между собой, нечего грязным бельём и скелетами на людях светить. Да не бойтесь, не сожру я вашего знакомца, оставлю его вам на растерзание. Витя, ты ещё здесь?
Забирай маму и вали… вали, в общем. – Михаил откинулся на спинку стула. – А ты, полковник, свяжись со своими, пусть отдыхают. Ты здесь надолго.
– Почему? – округлил глаза полковник Михайлов, с трудом переключаясь с темы на тему.
Незапланированные встречи-свидания таки выбили его из седла, изрядно потоптавшись по нервам.
– Потому что рассказывать придётся много, товарищ полковник. Володя, плесни нам из старых запасов по пятьдесят граммов для успокоения нервов и развязывания языка.
Полковник долго молчал, разглядывая пустым взглядом тёмный угол и машинально разминая пальцами неподкуренную сигарету. Владимир с Михаилом не торопили его с ответом, терпеливо дожидаясь откровений.
Сигарета не выдержала издевательств через две минуты, разломившись на три неравных части. Полковник вздрогнул, стряхнул табачные крошки с колен и взглядом попросил повторить с «успокоительным». Проглотив коньяк и занюхав рукавом, он начал рассказ.
Повествование не изобиловало подробностями, наоборот, рассказчик, словно художник, скупыми мазками широкой кисти обозначал главный контур, выделяя основные события и опуская несущественные мелочи. Со слов врача в погонах выходило, что пришествие «песца» стало для всех полной неожиданностью (новость не стала открытием Америки), ведь это не ракеты, самолёты и космические корабли со спутниками, которые круглосуточно отслеживались зонтиком ПРО, поэтому власти среагировали, когда было уже поздно и, считай, половина страны от Тихого океана до Урала превратилась в безлюдную пустыню. Объявленная тревога на всей остальной территории особо ничего не изменила. Двадцать минут для большинства населения большой роли не сыграли.