— «Камариты!»[22] — сказал трапезондский грек и побежал вниз, в каюту, крикнув мне на ходу: надевай панцирь!
Купальщики, как стадо африканских обезьян, лезли на судно, им бросили запасные верёвочные лестницы, концы верёвок. Через две минуты все были на корабле. От берега отделилось четырнадцать больших лодок, человек на двадцать каждая. Гребцы стремительно гнали лодки к нам.
Наша «Операнда»[23] приготовилась к встрече. Бомбарды[24] — их было восемь — были заряжены каменными ядрами; арбалетчики[25] вытянулись в линию по обоим бортам. Большинство было уже в шлемах и панцирях. Чезаре Дориа в сияющем панцире и шлеме со страусовыми перьями стоял на корме с рупорной трубкой в левой руке. Меча он пока не вынимал. Капитан был у румпеля. Он ждал ветра, тоскливо посматривал на паруса, на воду: нигде ни малейшей ряби — одно стекло.
«Не стрелять! Ждать моей команды!» — звучно пролетел по палубе приказ Чезаре. Наступила тишина. Флотилия «зихов», как их назвал трапезондский грек, приближалась быстро и уже была на расстоянии пяти выстрелов из арбалета. Каракка продолжала молчать. Около «бомбард» дымились фитили.
— Гостей ждём! — шепнул стоявший рядом со мной наш грек. Я посмотрел: судовой кот грелся на солнце и лапкой умывал рыльце. Я вспомнил, как ты, мой маленький Паоло, хотел его поймать, когда все вы трое провожали меня.
Я вспомнил вас и вытащил меч.
— Орел справа[26], — громко сказал капитан. Его римское лицо просияло; старик снял шлем и перекрестился.
— Орел справа! Орел справа! — пронеслось по палубе, и стрелки снимали шлемы, крестились и провожали глазами белоголового морского орла: он низко пролетел над караккой; видно было, как в его лапах серебрилась большая кефаль.
Лодки шли полумесяцем: зихи стремились нас окружить. Их воинов было около трёхсот против наших восьмидесяти. Вдруг пронёсся по морю чей-то резкий ястребиный крик. Зихи вскочили, и в нас полетели сотни стрел. Ещё залп! Третий залп! Прикрываясь щитом, я нагнулся над бортом: он был утыкан стрелами. Каракка, словно насторожившийся гигантский ёж, молчала. Нападавшие осмелели. Они нас принимали, очевидно, за купеческий корабль.
Чезаре заблаговременно предупредил арбалетчиков бить по рулевым, и арбалеты наметили свои жертвы.
Горцы схватили уже абордажные крюки на длинных верёвках. Вдруг прозвучала команда в рупор: «Залп!»
Арбалеты ёкнули как один.
— Ещё залп!
Новый рой стрел.
— Ещё залп!
Крики бешенства потрясли воздух.
Я заметил в одной из лодок горского князя. Он стоял, его кольчуга, шишак, налокотники — всё сияло на солнце золотыми узорами.
Арбалетчики открыли беглый огонь. Две лодки от паники, поднявшейся в них, опрокинулись, и стрелки били по подплывавшим к судну людям.
— Бить только по лодкам! — рявкнул рупор.
Не жалость подсказала этот приказ: Чезаре жестоко хотел проучить зихов за нападение на генуэзский флаг. На упавших в воду не стоило тратить стрел.
Опять раздался ястребиный крик, и лодки стали окружать судно. Они нажимали друг на друга, и вдруг все разом ринулись на «Сперанцу». Вижу: крюки заброшены, и князь в кольчуге, как кошка, первый прыгнул на палубу.
Рупор резко крикнул: «Взять живьём!» Несколько человек бросились на кучку зихов. Шашка князя сверкала как молния. Уже отсекла кисть руки у матроса. Миг, и Джовани Пиларо с высокой кормы прыгнул на палубу и с мечом бросился на князя. Удары сыплются. Ловкий, как бес, Джовани выбивает за борт шашку. Князь, как рысь на зайца, бросился на маленького Пиларо, — они падают, и оба шарят у себя рукоятки маленьких кинжалов: кто скорей найдёт. Но Бенвенуто Сфорца не зевал. Этот «бык» слышал приказ: «Живьём взять», и страшным ударом кулака оглушил князя, Его связали, а шестерых его спутников изрубили.
— Бомбарды! Огонь! — крикнул рупор.
Грохнули чудовища. Великое бедствие постигло зихов. Ядра разбили сразу две лодки, через минуту ещё три. Сотни людей барахтались в воде. Грохотала «Сперанца», гудели горы и ущелья. Ужас охватил нападавших. Они только теперь поняли, что «Сперанца» — военное судно. Лодки повернули и устремились к берегу.
— Десант! — орал неистово рупор.
И две наши лодки с лучшими стрелками и сильными ловкими гребцами погнались за зихами.
Ещё раза четыре бомбарды через головы десанта плюнули ядрами в отставшие лодки, и вновь человеческая каша забарахталась в воде. Десантные лодки брали в плен легко раненых.
22
«Камаритами» греки называли черкесских и абхазских пиратов; они на своих лодках, «камарах», выжженных из стволов гигантских буков, которые прятали в рощах при устьях рек, внезапно нападали на купеческие суда, особенно в штилевую погоду.