Выбрать главу

Глава четвертая

Линкольна Райма перенесли из-за компьютера в кресло на колесах под названием «Штормовая стрела».

Теперь криминалист смог взять управление на себя. Зажав во рту пластмассовую соломинку, он въехал в крошечный лифт, на месте которого был когда-то встроенный шкаф. Лифт без лишних церемоний опустил его на первый этаж.

В 90-е годы XIX века, когда был построен этот особняк, помещение, в которое сейчас въехал Линкольн Райм, служило салоном. Деревянные стены, обитые дранкой и покрытые лепниной в виде массивных лилий, стрельчатые ниши и массивные дубовые половицы, соединенные так прочно, словно сваренные сваркой. Но архитектор пришел бы в ужас, увидев, что Райм полностью разрушил стену, отделявшую салон от гостиной, а в оставшихся насверлил огромные отверстия для прокладки дополнительной электропроводки. Образовавшееся просторное помещение было заполнено не хрусталем и задумчивыми пейзажами кисти Джорджа Иннса, а произведениями искусства совершенно иного толка: колбами определителя плотности, компьютерами, микроскопами, сравнительными микроскопами, газовым хроматографом, масс-спектрометром, ультрафиолетовой лампой и паровыми рамками для снятия частичных отпечатков пальцев. Один угол занимал величественный электронный микроскоп, стоящий уйму денег, который был подключен к источнику рентгеновского излучения переменной мощности. Рядом лежали более знакомые человеку с улицы предметы, также незаменимые в ремесле криминалиста: защитные очки, перчатки, резиновые и из специальной ткани, которую невозможно разрезать, чаши, отвертки и пассатижи, лопатки, скальпели, отмычки, ватные тампоны, банки, полиэтиленовые пакеты, пластинки для анализов и зонды. Пара дюжин деревянных палочек (Райм требовал от своих помощников, чтобы те обращались с уликами как с фирменными блюдами в китайском ресторане).

Криминалист уверенно подкатил маневренную «Штормовую стрелу» к лабораторному столу. Том, закрепив у него на голове микрофон, загрузил компьютер.

Через минуту в дверях появились Селитто и Бэнкс в сопровождении третьего мужчины, который только что приехал. Кожа новоприбывшего, высокого здоровяка, была не светлее автомобильной покрышки. На нем был зеленый костюм и рубашка неземного желтого цвета.

— Здравствуй, Фред.

— Привет, Линкольн.

— Добрый день, — кивнула Фреду Деллрею появившаяся в лаборатории Сакс.

Молодая женщина уже простила агенту ФБР свой недавний арест — следствие межведомственной неразберихи — и теперь между ними, высокой красавицей из полиции и долговязым шутником из Бюро, возникло странное взаимное влечение. Оба, по категорическому заключению Райма, предпочитали иметь дело с людьми(сам он предпочитал иметь дело с уликами).Деллрей доверял методам криминалистики не больше, чем Райм показаниям свидетелей. Что же касается бывшей уличной полицейской Сакс, на ее природные наклонности Райм никак не мог повлиять, но он был настроен заставить ее отбросить эти способности и стать лучшим криминалистом в Нью-Йорке, если не во всей стране. Цель вполне достижимая для молодой женщины, даже несмотря на то, что она сама не вполне сознавала это.

Деллрей, пронесшись через помещение, остановился у окна, скрестив руки на груди. Никто, в том числе и Райм, не мог похвастаться близким знакомством с ним. Деллрей жил один в маленькой квартирке в Бруклине, любил художественную литературу и философские труды, а еще больше любил играть в карты в дешевых барах. Фреда Деллрея, в свое время ценнейшего тайного агента ФБР, до сих пор иногда называли «Хамелеон»: под таким прозвищем он действовал в кварталах Гарлема. Понятие дисциплины было ему чуждо, и все это прекрасно знали, но начальство из Бюро предоставляло Деллрею полную свободу: на его счету числилось не меньше тысячи задержаний. Но он слишком долго работал в подполье, и несмотря на мастерство перевоплощения Деллрей стал, на жаргоне Бюро, «перетянутым». Его разоблачение было лишь вопросом времени, а в этом случае ничего хорошего ему ждать не приходилось. Поэтому Деллрей скрепя сердце согласился перейти на административную работу — руководство сетью тайных агентов и осведомителей.

— Значит, ма-аи ребята сказали, к нам па-ажаловал сам Танцор, — протянул он.

Его говор был не таким жутким, как обычно. С грамматикой и словарем Фред Деллрей обращался так же, как и со своей жизнью в целом, полагаясь исключительно на дар импровизации.

— О Тони ничего нового? — спросил Райм.

— О моем пропавшем мальчике? — скорчил недовольную гримасу Деллрей. — Ни-че-го.

Тони Панелли, агент, исчезнувший несколько дней назад среди белого дня с людной улицы, оставил после себя безутешную жену, серый «Форд» с работающим двигателем и несколько таинственных песчинок — прекрасных астероидов, обещающих дать исчерпывающие ответы, но пока упорно молчащих.

— Поймав Танцора, мы с Амелией вернемся к этому делу, — заверил Деллрея Райм. — Бросим все силы. Обещаю.

Агент ФБР постучал, задумавшись, кончиком незажженной сигареты за ухом.

— Танцор... Дерьмо! На этот раз надо взять его за задницу. Дерьмо!

— Что насчет вчерашней катастрофы? — спросила Сакс. — Есть какие-нибудь подробности?

Селитто покопался в пачке свитков ленты факса и своих записей, сделанных от руки.

— Эд Карни взлетел с аэродрома «Мамаронек» в семь часов пятнадцать минут вечера, — он наконец оторвался от бумаг. — Компания «Гудзон-Эйр» занимается чартерными авиаперевозками. Грузы для корпоративных клиентов. Лизинг самолетов. Только что получила новый контракт — перевозка человеческих органов для трансплантации по Восточному Побережью. Насколько я понял, сейчас дело это очень прибыльное, и конкуренция жесточайшая.

— Буквально вцепляются друг другу в горло, — вставил Бэнкс и сам улыбнулся своей шутке.

— Заказчиком была медицинская компания «Ю. Эс. Хелскэр», расположенная в Сомерсе. Объединяет сеть частных клиник. Карни предстояло лететь по очень жесткому графику. Чикаго, Сент-Луис, Мемфис, Лексингтон, Кливленд, затем Эри, штат Пенсильвания. Назад он должен был вернуться только сегодня утром.

— Пассажиры на борту были? — спросил Райм.

— Целых не было, — пробормотал Селитто. — Только груз. Полет рутинный, проходил нормально. Затем в десяти минутах лета от «О'Хейра» взрывается бомба. Самолет разлетается ко всем чертям. Карни и второй пилот погибают. Четверо раненых на земле. Кстати, жена Карни должна была лететь вместе с ним, но внезапно заболела, и ее пришлось заменить.

— Отчет о катастрофе у тебя есть? — спросил Райм. — Хотя, конечно же, еще нет.

— Отчет будет готов только через два-три дня, не раньше.

— Но мы не можем так долго ждать! -раздраженно крикнул Райм. — Мне он нужен сейчас!

У него на шее еще был виден розовый шрам от вентиляционной трубки. Но криминалисту удалось избавиться от искусственного легкого, и теперь он мог дышать самостоятельно. Инвалид с травмой четвертой позвонка, Линкольн Райм мог вздыхать, кашлять и ругаться как матрос.

— Мне нужно знать все об этой бомбе.

— Я позвоню приятелю в Город-на-ветрах[1], — предложил Деллрей. — За ним есть должок. Объясню ему, в чем дело, и попрошу срочно выслать нам все, что он узнает.

Кивнув, Райм задумался над словами Селитто.

— Итак, у нас есть два места преступления. Место катастрофы под Чикаго. Туда Сакс уже опоздала. Там все безнадежно испорчено. Остается лишь надеяться, что ребята из Чикаго хоть что-то смогли установить. Второе место — аэропорт «Мамаронек». ТамТанцор заложил бомбу на борт самолета.

— Откуда нам известно, что он это сделал в аэропорту? — спросила Сакс, закручивая ослепительно-рыжие волосы и закалывая их на макушке.

Такие восхитительные волосы при осмотре места преступления являются большим недостатком: они могут испортить улики. Сакс отправлялась на место преступления, вооруженная пистолетом «Глок» и дюжиной шпилек.

вернуться

1

Распространенное прозвище города Чикаго.