В таком комфорте Грейстрок провел двадцать два метрических дня пути от Сапфирового Поста до Развязки Иеговы. Он запланировал короткую остановку на Узле Павлина, чтобы пополнить запасы излюбленного чая, а пока что вовсю погрузился в ежедневную корабельную рутину, с удовольствием проводя время за чтением Костелло и других любимых философов. Иногда он даже принимал участие в симуляциях величайших сражений или романов либо соревновался с корабельным интеллектом в логических играх. Тренировался Грейстрок в спортзале, который был хоть и меньших размеров и не настолько хорошо оборудованным, как зал Фира Ли, но обеспечивал все условия для оттачивания его умений.
Грейстрок изучал различные костюмы терранского Закутка по «Социальному путеводителю по Спиральному Рукаву» Бенета, а затем программировал свой всенаряд на их имитацию. Легкое движение запястьем — и простой отрез серой ткани превратился в клетчатую мантию, которая удобно легла на плечи. Повел плечами — и микроволокна, слегка дрогнув, стали длинной курткой до колен, расшитой бахромой; дернул за воротник — и он превратился в дхоти,[26] который Грейстрок затем обмотал вокруг пояса. Произнес шепотом команду — и цвета поблекли, а края обтрепались. Удовлетворившись результатом, Грейстрок сжал пальцами шов — и одежда вновь превратилась в обычный отрез серой ткани.
Время от времени он вглядывался в бледно-желтое пятно обочины Шелкового пути и пытался рассмотреть в сублиминальной тине образы давно исчезнувших кораблей. Стенки трубы Красникова представляли собой прослойку, скорость пространства в которой постепенно снижалась от самого канала до ньютоновских измерений. Там, где эта прослойка была тонкой и «сжатой», обочины считались «крутыми» или «плотными», и ни один корабль не мог пройти через них без того, чтобы какая-нибудь часть его корпуса не пересекла пунктирную черту быстрее скорости пространства по другую сторону. В результате «выброс» Черенкова мог разорвать корабль на куски или полностью уничтожить его. Даже просто замерев посреди канала, корабль мог путешествовать во много раз быстрее ньютоновских скоростей. В других местах, как правило на некотором удалении от солнц, гравитация расширяла прослойку в «рампы», на которых управлять кораблем становилось уже намного проще. Шелковый путь был хорошо изучен, но Грейстрок и корабельный интеллект все равно оставались начеку, когда обочины уплотнялись, и зондировали их на промежутках в пару-тройку молекул.
Одним из любопытных результатов расслоения было то, что в прослойки попадали образы кораблей, всегда перемещавшиеся со скоростью света, — поэтому чем глубже эти образы проникали в обочину, тем старше и медленнее они становились. Там были окаменевшие образы кораблей, проходивших сотни лет назад и только сейчас достигшие точки, в которой их можно было заметить. Благодаря удаче, мастерству и очень точным приборам иногда можно было вычленить подобные образы из размытого пятна множества других. Для Грейстрока это стало чем-то вроде увлечения. Ему удалось получить изображение «Города Сьюдад Рой», когда тот несся по Дороге сладкой любви к Новому Тянь-ай. Еще у него имелся снимок корабля Великого флота, который Второй Тиран Гладиолы послал на Рамаж. Один раз, но только раз, да и то много лет назад, Грейстроку показалось, что он заметил корабль предтеч — странное, уродливое судно, подобных которому он прежде не видел. Образы возрастом в тысячи лет походили на картинки, слишком долго пролежавшие под солнцем, выцветшие, поблекшие и неразборчивые. Они тысячелетиями просачивались в обочины трасс и сейчас призрачно и незаметно текли по ньютоновским измерениям.
— Древний бог Шри Эйнштейн, — говорит человек со шрамами, — не отрицал того, что в одно и то же время могло происходить несколько событий; но он так омрачил человеческие умы, что они даже не догадывались об этом. Не существует универсального времени, как нет и абсолютного пространства. Даже если кто-то ведет счет циклам галактики, как человек когда-то вел счет оборотам Старой Земли, движение небесных тел из разных точек Спирального Рукава воспринимается по-разному. Постоянное время по Миру Фрисинга — не более чем результат договоренности, и корабли и планеты синхронизируются с ним посредством сложных вычислительных молитв, возносимых Лоренцу, Фицджеральду и Рудольфу.
26