— Тебе нужны гарантии? Ты вполне охотно пришел сюда и без них.
Хью умудрился пожать плечами, не изменив при этом позы.
— Давай поразмыслим… Убийца в переулке. Есть. Терранская банда. Есть. Блуждание в лабиринте комнат и туннелей. Есть. Совет Семи, который решает вопросы жизни и смерти. Есть. До этого момента, Фудир, мое согласие вряд ли имело какое-то значение.
Фудир закрыл глаза.
— Если не желаешь возвращаться, можешь остаться здесь. Я думал, что оказываю тебе услугу.
— Фудир, — сказал Маленький Хью, — если бы я считал, что ты оказываешь мне услугу, меня бы тут не было.
Терранин открыл глаза и искоса взглянул на спутника.
— Не слишком ли ты молод для такого цинизма?
— Ты используешь меня, чтобы выбраться с планеты? Я не против. Вероятно, ты всего на шаг или два опережаешь пасторов…
— На пять. Я что, дилетант?
— …поэтому я понимаю, насколько побег для тебя важен. Я поклялся вернуться в Дол, и мне придется это сделать. Но хотелось бы быть уверенным в том, что мое возвращение принесет нечто большее, чем очередную безнадежную беготню от Юмдар. Высади меня в Южном Доле, и за метрическую неделю я разверну партизанскую войну — а спутники-шпионы Юмдар и воздушная кавалерия еще за неделю подавят ее. Как и все остальные, я хочу совершить героический, хоть и обреченный на провал поступок — думаю, тут замешано влияние Нового Эрена, — но ты обещал мне нечто большее, чем безнадежность.
— Довольно справедливо, — заметил Фудир. — Ты слышал историю о Даре Крутящегося Камня?
— Нет. Сказка на ночь? Серьезно?
— Ее рассказывают на Старом Сакене и, в несколько измененной версии, в Мире Фрисинга, а по Ди Больду и Абалону ходят и другие вариации истории. Как видишь, все крутится вокруг Старых Планет. Однажды…
— …давным-давно…
— …жил да был король предтеч, чьи ученые даровали ему Крутящийся Камень, предупредив, что тот может исполнить одно любое его желание. Переходя к сути, как говорим мы, терране, король взмахнул им, словно скипетром, и пожелал абсолютной власти.
— А разве желаний не должно было быть три? — полюбопытствовал Маленький Хью.
Фудир приподнялся на локтях.
— Когда желание обрести абсолютную власть исполнено, что еще нужно? В большинстве версий за обладание артефактом боролись два короля. Каменная Стена, Склон Холма, Утес… — имена разнятся от планеты к планете, поэтому их вполне могло быть больше двух, но это не имеет значения. Кто бы ни заполучил Камень, ему все беспрекословно подчиняются. Поэтому если им завладеешь ты…
— Мне будет повиноваться весь Новый Эрен. Очаровательно. Знаешь, что я думаю?
Фудир заколебался.
— Что?
— Отцы-предтечи наказывали своих детей, швыряя в них кирпичи, — отсюда и растут уши истории о камне, вызывающем повиновение.
Фудир упал обратно на кровать.
— Может, легенда и звучит дико. Но разве она не стоит двухнедельного путешествия, чтобы узнать правду? Или у тебя есть идеи, как провести это время лучшим образом?
— Откуда ты знаешь, что Январь действительно нашел Крутящийся Камень?
— В историях камень постоянно менял свой внешний вид. По словам Января, найденный им артефакт незаметно изменял форму, словно в очень медленном танце.
— Полагаю, народ, который мог заставить камни крутиться, мог также заставить их и танцевать, но это не означает, что речь идет именно о Крутящемся Камне.
— Пока он владел им, команда следовала всем его приказам. Когда же Январь его отдал, они вернулись к обычным склокам.
О’Кэрролл фыркнул.
— Ты о команде, с которой мы полетим? Чудесно. Тогда зачем он его отдал?
— Потому что не знал, чем владеет. Январь думал, что людей объединила опасность, с которой они столкнулись в склепе, а затем все вернулось на круги своя. Он никак не связал это с камнем. И ты ему ничего не расскажешь.
— О, поверь мне, у меня даже в мыслях не было рассказывать ему. У кого теперь камень?
— У Юмдар. Она пообещала Январю, что, когда МТК пустит артефакт с молотка, он, Январь, получит процент с его продажи.
— Ага! Выходит, Юмдар владеет сигилом[28] абсолютной власти, и мы с тобой идем ее свергать. Теперь все ясно…
— Не неси эту венешанхайскую чушь. Она тоже не знает. По крайней мере, будем надеяться, что ничего не узнала. Она, как и Январь, видит в нем исключительно произведение искусства, потенциальная ценность которого состоит только в том, что оно принадлежало предтечам. Но не более того. Еще вопросы?
28