Время идет, и порой я получаю весточки из дома. Мой братишка стал лучшим учеником в классе, а предприятие отца — отчасти по причине экономического кризиса — обанкротилось. В ту пору банкротство считалось большим позором, и мои родители вынуждены были перебраться из Неймейгена в Ден-Бос. Там мой отец стал работать торговым агентом при текстильной фабрике “Венманс”, штаб-квартира которой находится в Тилбурге. Город моего детства, Неймейген, окончательно остался в прошлом.
Зато нам с Вимом жизнь улыбается. Мы радуемся всему, что у нас есть. Мы обставляем наш этаж красивой мебелью, а летними вечерами нам нравится сидеть на нашем большом балконе и любоваться на парк, через который течет река Доммел. С недавних пор я снова стала играть на фортепиано, Виму это нравится. Слушая меня, он сидит тихо-тихо.
Игре на фортепиано я начала учиться с четырех лет — еще в Германии. Моим первым учителем музыки был герр Бистер, бывший военный. Прекрасно помню, как по мере приближения к его дому меня начинала бить нервная дрожь. Во время уроков он зычным голосом отдавал мне команды, сопел и фыркал, стоя за моей спиной и держа под прицелом своего пугающе строгого взгляда метроном и мои детские пальчики. Когда мы переехали в Неймейген, уроки с ужасным герром Бистером закончились. Я стала брать уроки у учительницы музыки, жившей по соседству. Это была немка, хромая на одну ногу. Невероятно сердечная и душевная, она сумела найти ко мне правильный подход, вследствие чего уроки фортепиано перестали быть для меня наказанием. Напротив, мой интерес к музыке и фортепианной игре в то время только возрос. Часто по вечерам, в сумерках, я играла матери ее любимые мелодии.
Мы с Вимом обожаем гулять, совершаем долгие пешие прогулки. Еще больше болтаем, слушаем музыку и танцуем. Моя любовь к танцам не угасает. Мы не только записываемся в танцевальную академию, но и не пропускаем ни одного бала в городе. Современные танцы, чаще всего американские, придают нашему жизненному ритму особый акцент. Мы обзаводимся новыми друзьями и ездим за границу. Прежде всего — в Германию. Впрочем, Германия заграницей у нас не считается. Из Германии ведет свой род одна из ветвей семейного древа Вима, а я провела в Германии практически все свое детство.
Однажды по пути в Дюссельдорф мы заезжаем познакомиться с матерью Вима. Судя по всему, сын хорошо ее подготовил к встрече, она уже многое знает обо мне и встречает меня вполне радушно. Мать Вима — красивая женщина, ее движения отличаются природной грацией. Нас приглашают в шикарную гостиную, и не успеваю я сесть, как мне тут же предлагают ликеру. Мы выпиваем за знакомство. Когда в тот вечер мы с Вимом гуляем по старому городу, он со смехом сообщает мне:
— Одобрена! Ты — одобрена! Матушка сочла тебя очень милой и теперь может порадоваться за меня.
Я шутливо даю ему подзатыльник, потом целую, и мы в обнимку идем дальше по берегу Рейна…
В тот же вечер мы посещаем оперу “Лоэнгрин” Рихарда Вагнера. Ее как раз дают здесь, а поскольку я сама родом из Клеве — города Лоэнгрина[4], Вим заранее позаботился о билетах. Опера производит на меня сильнейшее впечатление, такая романтичная, с чудесными ариями и дуэтами. Публика в восхищении и по окончании спектакля устраивает артистам настоящую овацию.
На следующий день мы отправляемся в горы Айфель, расположенные не слишком далеко отсюда. Там очень красиво.
Обычно на ночевку мы останавливаемся в маленьких отельчиках и на постоялых дворах. Месяцем раньше мы путешествовали в другом чудесном месте Германии — в горах Гарц. Вим рассказывал мне, что именно здесь братья Гримм писали свои сказки. Красная Шапочка, Волк и семеро козлят, незабываемая Белоснежка приоткрыли для меня еще одну грань этих волшебных ландшафтов.
Рози и Вим на террасе в кафе
В Кельне и Франкфурте мы посещаем выставки. Особое впечатление на нас производит немецкий художник-экспрессионист Август Макке, погибший совсем молодым в Первую мировую войну. Очень интересны художники из объединения “Синий всадник”[5]. А еще “русский” Шагал, живущий теперь во Франции…
На небольшом кораблике мы путешествуем по Рейну до Кобленца, проплывая мимо скалы Лорелеи. Погубившая немало судов, эта печально известная скала своими уступами глубоко врезается в реку. Резко огибая ее, русло Рейна сужается, отчего здесь по течению реки возникают опасные водовороты. По преданию, Лорелея была речной нимфой, она сидела на вершине скалы, расчесывала свои золотые волосы и дивным пением подманивала моряков к крутому берегу, о который и разбивались их корабли. Точно так же делали сирены в мифе про Одиссея. Поэт Генрих Гейне сложил о нимфе Лорелее стихи — они здесь на устах у всех от мала до велика, а на утесе установлено ее скульптурное изображение.
4
Символ города Клеве — старинный замок герцогов Клевских Шванненбург (“Замок Лебедя”). Герцоги Клевские считали, что ведут свое происхождение от легендарного Рыцаря-лебедя, который однажды появился в Клеве на лодке, влекомой лебедем, а потом снова исчез. Именно он послужил Рихарду Вагнеру прообразом Лоэнгрина.
5
“Синий всадник” — объединение близких к экспрессионизму художников, существовавшее в 1911–1914 гг. в Мюнхене. Основано В. Кандинским и Ф. Марком. Некоторые из мастеров “Синего всадника” вскоре обратились к абстрактному искусству (Кандинский, Марк), многие же другие уделяли основное внимание мистически осмысляемым живописно-декоративистским проблемам.