Мы вышли из парка и пошли вдоль Бердкэйдж Уолк. Стая голубей, хлопая белыми в солнечном свете крыльями, промчалась над нашими головами так близко, что мы могли ощутить колебание воздуха. Джайлс прищурил глаза и посмотрел им вслед.
— Они, очевидно, полетели к нашему балкону. Жаль, что невозможно рассказать голубям о деревне. Они бы немедленно покинули город.
— Тебе не нравится жизнь в городе?
— Не очень. Особенно в такие дни, как сегодня.
На траве справа от нас сидел пожилой мужчина с лиловым, как слива, носом. Он был закутан в рваное одеяло. В руках он держал бутылку и время от времени делал большие глотки.
— Гораздо грустнее видеть подобных людей в городе, чем в деревне. Здесь они выглядят отверженными и никому не нужными… Продолжая разговор об отклонениях: ты не шутила, это Пирс награждал тебя синяками и укусами?
— Пирс относится к сексу как к поединку. Сейчас, когда я ему отказала, он безудержно жаждет меня.
— А ты разрешала ему проделывать с собой подобные штучки? — Джайлс недоверчиво покачал головой. — Разве ты мазохистка?
— Я не имею понятия, что такое мазохистка, но думаю, что вряд ли. Пирс был моим первым мужчиной. Я почти не знала, чего ожидать.
— Надеюсь, что ты обратила внимание: остальные люди не разгуливают по улицам в таком виде, словно только что отстояли пятнадцать раундов против Сони Листона [57].
— Именно поэтому я поняла, что наши отношения с Пирсом далеки от нормальных, — ответила я, стараясь казаться ироничной. — Тебе не следует смотреть на меня с укором. Я не получала ни малейшего удовольствия. Мне льстило, что Пирс выбрал меня. Хотя любая женщина была бы счастлива, останови Пирс свой выбор на ней. Это была всего лишь обычная человеческая слабость.
— Я не осуждаю тебя. Но ты не должна позволять издеваться над собой кому бы то ни было. Это непростительно!
— Смотри, Джулия! — Я заметила огненно-каштановую голову. Джулия шла по улице навстречу нам. — Кажется, она выглядит разъяренной. Очевидно, бедняжка теряется в догадках: куда ты запропастился?
Вымолвив это, я невинно улыбнулась Джайлсу.
— Чепуха! Неужели ты думаешь, что Джулия будет рыскать по всему Лондону в надежде столкнуться со мной?
— Я оставила записку на столе Пирса. Я написала, куда мы ушли.
— А, вот вы где!
Это на самом деле была Джулия. Она выглядела шикарно, несмотря на то что ей было ужасно жарко. Джулия была одета в платье в белый и черный горошек и босоножки на высоких каблуках. Губная помада слегка размазалась по подбородку. Прядь потемневших от пота волос прилипла ко лбу.
— Портниха закончила сегодня раньше, чем обычно. Я прошла пешком несколько миль и ужасно проголодалась. Поехали, пообедаем где-нибудь!
Джулия игнорировала меня.
Я продолжила свой путь в одиночестве: Джайлс остался с Джулией. Меня поразило выражение досады на его лице. Затем мои мысли вернулись к Лалле и Тиффани. «Что с ними? Как они там?»
Глава 22
— Виола!
Я вряд ли узнала бы Тиффани, если бы она не окликнула меня, когда я проходила мимо. Тиффани плашмя лежала на кровати. Ее волосы были заколоты сзади. Она осунулась и казалась невероятно хрупкой и бесцветной. Ее ночная рубашка валялась в ногах. Тиффани была закутана в безразмерный больничный халат.
— Мне так жарко. — Она с усилием подняла веки и посмотрела на меня. — Не могла бы ты открыть пошире окно?
Окно находилось почти у изголовья Тиффани. Я сражалась с ним несколько минут без видимого успеха. Женщина на соседней койке подняла голову и сказала:
— Окна не открываются шире. Они специально сделаны так, чтобы никому не пришло в голову прыгнуть вниз.
Я поймала взгляд Тиффани и увидела тень улыбки на ее лице.
— Как ты? — спросила я и уселась на краешек кровати.
— Они не разрешают садиться на кровати, — сказала женщина на соседней койке. — Вы должны взять стул!
Движением головы она указала на груду пластиковых стульев в углу. Я принесла один и села.
— Я купила немного фруктов. И шерри.
Я наклонилась и положила пакет в тумбочку Тиффани.
— Они не разрешают распивать спиртные напитки, — снова вмешалась соседка.
Мне стали надоедать непрошеные советы. Женщина на соседней койке лежала на боку, опершись на локоть, и, не мигая, смотрела на нас. Ее волосы висели клоками, как у моей старой куклы. Глаза были светло-коричневого цвета. Я тут же напомнила себе, что если женщина находится здесь, значит, у нее не все в порядке со здоровьем. Возможно, она так интересуется нами, потому что к ней никто не приходит.