— Не понимаю, почему все считают, что я не могу позаботиться о себе самостоятельно? — пожаловалась я Дэниелу вечером.
Дэниел учил меня готовить bourride[67]. Когда я вернулась домой, мне хотелось только добраться поскорей до постели. Я съела и выпила так много, что с трудом шевелилась. Но Дэниел не признавал подобных отговорок, он принял в штыки мое желание отдохнуть. Я почистила чеснок и раздавила несколько зубков. Чеснок добавляют в суп в самом конце варки. Дэниел заметил, что я готова воспринимать окружающих исходя из их собственных оценок. Я только что рассказала Дэниелу о свадьбе, о том, как я наслаждалась общением с гостями Миранды.
— Это не значит, что мне нравится каждый встречный. Я полагаю, что достаточно критически отношусь к людям. В конце концов, свадьба не самое подходящее событие, чтобы устраивать симпозиум о моральных ценностях и их роли в современном обществе. Я пыталась находить общий язык со всеми. Я делала это ради Миранды. Мне не хотелось создавать ей неудобства.
— Ага! Вот именно! Но ведь подавляющее большинство людей ведут себя именно так. Они просто плывут по течению и беспрекословно выполняют указания самого властного. Но ты слишком разумна, чтобы следовать в общем потоке! Поэтому ты обязана задавать вопросы и никогда не подстраиваться под кого бы то ни было.
— Спасибо за то, что назвал меня разумной. Несколько дней тому назад ты назвал меня дурочкой. Я не могу быть разумной и дурочкой одновременно.
— Конечно, можешь. Мы все иногда глупые, иногда умные. Твое происхождение заставляет тебя приспосабливаться к абсурдным идеям кастовости и денег. Но, к счастью, природа наградила тебя любопытством, которое тебя спасает.
— Постой-ка! — Я замерла на месте, оставив на минуту чеснок. — Я чувствую себя оскорбленной. Не думаю, что я хоть в какой-то мере сноб или материалистка.
— О Виола! Перестань обманывать себя! Разве не тетя содержит тебя? Разве не тетя дает тебе деньги? Ты играешь в независимость, но получаешь все, что захочешь, всегда, когда захочешь. Тебе нравится играть в бедность. Ты живешь с нами в этом доме, потому что это кажется тебе романтичным. Но как только игра тебе надоест, ты, не задумываясь, вернешься к привычной роскоши. Без всякого сомнения, ты бросишься в объятия мужчины, который сможет дать тебе все это. А мы останемся лишь кратким воспоминанием, о котором приятно рассказать при случае. Ты будешь посмеиваться над нашей эксцентричностью и странными привычками. Все это лишь забава. Скажи мне, кто твои друзья? У всех у них огромные дома, толпы слуг и роскошные автомобили. Все они принадлежат к высшему классу. Разве это случайность? Разве ты не сноб?
— Это самая большая глупость, которую ты когда-либо произносил! — Я кипела от возмущения. Сердце билось в груди, горло пересохло. — Я рассказала тебе об особняке Миранды лишь потому, что думала, что тебе будет интересно услышать, насколько он прекрасен. Я совершенно не собиралась хвастаться. На самом деле уже долгие годы Миранда борется с нехваткой денег. Сегодня она вышла замуж за доктора, которого тоже нельзя назвать богачом. Миранда вынуждена сдавать часть дома постояльцам, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Никогда, слышишь, никогда я не собиралась выходить замуж за богатея! Никто из нас не хотел бы иметь в качестве мужа денежный мешок. Ты злишься на меня потому, потому что… Я не знаю почему!
Усталость сыграла со мной злую шутку. Я разразилась слезами.
— Mein Liebling[68], не плачь! — Дэниел прижал меня к себе. — Ты права, я хотел обидеть тебя лишь потому, что ревную. Я жестокий тупица. Ты молодая, красивая и умная девочка, а я ворчливый старик, который разочаровался в жизни и не может примириться с самим собой. Прости меня, прости старого дурака!
— Все в порядке, — всхлипнула я. — Ты был слишком придирчив. Но я также иногда бываю придирчива. Ты всегда очень хорошо относился ко мне. Ты открыл для меня столько нового. Конечно, я смогу простить тебя за то, что ты назвал меня жалким снобом.
— Я соврал, ты совсем не сноб. Твои главные недостатки — это молодость и невежество, которые со временем обязательно пройдут. — Я не могла сдержать улыбку: это был типичный комплимент Дэниела. Дэниел разжал руки и выпустил меня из объятий. — Тебе уже лучше? — Он встревоженно посмотрел на меня.
— О да! Не обращай на меня внимания. Меня всегда легко было довести до слез. Я в полном порядке! — Я выдавила глупую ухмылку, чтобы успокоить его.