— Как приятно снова видеть тебя, дорогая Флаффи! — Я подхватила на руки кошку, которая кралась ко мне, мягко переступая лапками, громко мурлыкала и подмигивала зелеными глазами. — У меня есть кое-что для тебя. Я привезла жареного цыпленка и немного свинины. Там, где я живу, нет холодильника, поэтому я не рискнула оставить продукты дома. Я попытаюсь сделать выпечку, — сказала я и подумала с грустью о Дэниеле.
Как раз перед нашими поцелуями на фоне звездного неба Дэниел учил меня секретам приготовления pвte brisйe, pвte frolle и pвte moulйe[81]. Он заставил меня соблюдать все правила: использовать только мраморную разделочную доску и купить сливочное масло высшего сорта. Когда я взбивала смесь, Дэниел пришел в ярость, увидев на моей ладони крошечное пятно муки. Он накричал на меня — ему показалось, что я раскатываю тесто недостаточно тонко. Мы постоянно ссорились, а затем мирились. Я почерпнула столько нового, столькому научилась. Я по-настоящему наслаждалась общением с Дэниелом. Как жаль, что наши встречи на кухне никогда не повторятся вновь.
— Ради Бога, ничего не давай кошке! Новая кухарка ужасно готовит. Во всех блюдах слишком много карри, все слишком острое. Может быть, она добавляет столько специй, чтобы скрыть, что продукты не первой свежести. Жареный цыпленок — какое блаженство!
— Пойдем, увидишь мою выставку! — сказал Ники.
— Сначала давай посмотрим на сцену. Может, тебе придут в голову идеи, как нам лучше оформить декорации для первого акта! — потянул меня за руку Джереми.
— Пойдем на террасу, выпьем чаю! Мне нужно срочно поговорить с тобой, — попросила Лалла.
Сначала я посетила выставку. К своему стыду, должна признаться, что всегда считала разглядывание глиняных черепков, выставленных на всеобщее обозрение в стеклянных контейнерах, неимоверно скучным занятием. Мне казалось утомительным гадать, что собой представлял очередной обломок — древнюю амфору, инструмент для шелушения кукурузы или отвалившуюся часть скульптуры некогда грозного божества. Но находки Ники произвели на меня совсем другое впечатление. Их можно было держать в руках, вертеть и пристально рассматривать. Особенно мне понравились осколки раскрашенного фарфора. Ники старательно собрал и склеил кусок за куском бело-голубую тарелку. Очевидно, кто-то из Инскипов, живших в викторианскую эпоху, потерял тарелку во время пикника. Я представила компанию нарядно одетых молодых людей, которые смотрят вниз с вершины холма на расплывчатые очертания дома. Только что закончены работы над новым крылом. Стены, выложенные кирпичом, и свежевыкрашенная крыша сверкают новизной. Вдоволь налюбовавшись экспонатами, тщательно обсудив достоинства и недостатки каждого из них, я решила отправиться на поиски Джереми. Ники пообещал, что придет позднее. Он сказал, что поможет раскрашивать деревянные конструкции, установленные на сцене. Но сначала он собирался пойти в лагерь угольщиков — посмотреть продолжение детского сериала.
— У них самый большой телевизор, который я когда-либо видел. Мистер Хоггинс сказал, что я могу приходить в любое время и смотреть телепередачи. Сейчас, когда Зед появляется у нас каждый день, угольщики ведут себя очень почтительно. Мне нравится миссис Хоггинс. Она целый день жарит картошку и разрешает лопать ее с кетчупом. Правда, мне не очень нравится Зед.
— Дети продолжают беспокоить твою маму, продолжают подглядывать за ней в окна?
— Не знаю. Мама перестала спускаться в столовую к ужину. Папа считает, что для нее так лучше.
— Пожалуйста, спроси у нее, не желает ли она, чтобы я зашла поздороваться!
— Мы не очень часто встречаемся. Мама проводит время в комнате со своей противной мисс Стинкер. Или гуляет по лесу с Лаллой. — На лице Ники появилось странное выражение. Обычно такое выражение лица появляется у человека, который старается избежать разговора на больную тему. — Я побежал. Боюсь пропустить начало фильма. Мне хочется отрастить волосы, чтобы уши не торчали так сильно. Но папа заставляет меня подстригаться почти налысо. Не могла бы ты поговорить с ним?
Я пообещала, хотя прекрасно понимала, что нет никакой надежды.
Джереми находился в театре. Он энергично размахивал кистью, щедро пропитанной пурпурной краской.
— Это Ват. — Джереми протянул руку в направлении подмостков.
— Ой! Это моя лучшая рубаха. Ты махнул кистью и брызнул на меня чертовой краской!