Я снова попыталась разбудить Джереми. На этот раз он даже открыл глаза на несколько секунд.
— Вставай, пока не зашли горничные и не обнаружили, что ты валяешься у меня в постели. Подумай о моей репутации, я боюсь, что тетя обо всем узнает… Кстати, окно выпало наружу. Мне невероятно жаль. Как ты думаешь, мы сможем вставить его обратно?
— Окно?.. О чем ты говоришь?.. Боже, я ужасно себя чувствую. Дай мне полежать несколько минут!
— Я побегу вниз, попробую найти его, а ты вставай сейчас же, или я рассержусь!
Джереми захихикал:
— Дорогая девочка, репутация — всего лишь мыльный пузырь.
Я вышла, окатив его взглядом, полным укора. Входная дверь долго не открывалась, я прищемила палец щеколдой, надеясь открыть ее.
Выбравшись наконец наружу, я побежала вокруг, пытаясь найти пропавшее окно. К сожалению, мне сложно было определить место падения — дом венчали четыре одинаковые башенки, я не могла распознать ту, в которой ночевала. Земля была густо покрыта крапивой, мои ноги горели. Я решила прекратить на время поиски. Прежде чем вернуться в дом, я остановилась полюбоваться фасадом. Под зелено-голубым куполом, сверкающим на солнце, виднелся фриз — каменные слоны, держащие друг друга за хоботы и хвосты, маршировали по кругу. Окна были закрыты, портик поддерживали четыре колонны в виде павлинов с изогнутыми шеями и распущенными хвостами. Это был самый необычный особняк из тех, которые мне приходилось видеть.
В столовой Хаддл стоял возле стола, на котором стопка не очень чистых серебряных тарелок испускала влажный пар. За столом в полном одиночестве сидел маленький мальчик с очень большими ушами.
— Кто ты такая? — спросил он, размахивая вилкой с насаженной на нее целой сосиской.
— Меня зовут Виола Отуэй, а тебя?
— Ники… Ты любишь сосиски?
— Да, немного.
— Тогда поторопись, сосисок на всех не хватит. Я только что пересчитал. Миссис Клинч обожает сосиски, она съедает большую часть самостоятельно. А нам достается черный пудинг [20] … Бр-р… Я как-то попросил мистера Ниббса рассказать, как делается черный пудинг, он проводил меня в подсобку своего магазина и показал ведро с теплой кровью, которую надо размешивать руками, чтобы выловить все вены и жилы.
— Хорошо, хорошо, — сказала я поспешно. — Доброе утро, Хаддл. Пожалуйста, яйцо с кусочком бекона.
Я старалась говорить отчетливо и громко.
— Очень хорошо, мадам! Осмелюсь дать вам совет: не заказывайте черный пудинг — вчера вечером собаки валяли его по полу! Я уже объяснил миссис Клинч, что это негигиенично. На вашем месте, мадам, я заказал бы бекон… Пожалуйста, не садитесь сюда!
Я вскочила со стула рядом с Ники, на который собиралась взгромоздиться. Хаддл поднял с сиденья большую окровавленную кость.
— Вольдемар привык прятать свои кости от других собак в столовой. Садитесь сюда, мадам! — Хаддл отодвинул кресло леди Инскип. — Миледи никогда не завтракает, вы сможете покушать спокойно вдали от сквозняков. Сегодня сильный ветер, боюсь, я не смогу распрямить спину до прихода лета.
Я села в кресло, указанное Хаддлом, и стала наблюдать, как он возится с посудой. Наконец передо мной появилась тарелка с яйцами, беконом и дольками помидоров. Хаддл вернулся на прежнее место — на краю стола. Он стоял, немного согнувшись, как оплавленная восковая фигура. Время от времени он встряхивал головой и хлопал ладонями себя по уху, словно пытаясь вытряхнуть что-то наружу. Я взяла вилку и нож и приступила к завтраку.
— Ты хотела бы стать мясником? — спросил Ники с набитым ртом. — Мне кажется, нарезать бекон довольно интересно, что же касается остального, то, думаю, мне все быстро надоело бы. Вряд ли у меня получится разрубить голову животного напополам. На прошлой неделе миссис Клинч принесла половину свиной головы на кухню. Я заставил себя посмотреть на нее — меня чуть не стошнило, когда я увидел мертвые выпученные глаза.
Солнечные лучи освещали столовую через широкое окно за спиной Ники, просвечиваясь сквозь его уши, окрашивали их в розовый цвет и делали похожими на морские раковины.