Коваленко решил действовать лично. Так вернее.
Чтобы лишний раз полюбоваться своей хорошенькой секретаршей (дурочка упрямо игнорировала его зрелый шарм — не иначе как лесбиянка!), он не стал звонить, а вышел в приемную сам.
— Джин, мне нужно в Сент-Хельер. Срочно.
Толковая девчонка тут же отозвалась:
— Можно лететь самолетом из аэропорта Гатуик. Или в пределах часа организую вам вертолет на Джерси.
— Что ж, организуйте.
После одиннадцатого сентября работы, разумеется, прибавилось и давление сверху возросло. Зато и возможности расширились. Пять лет назад о вертолете в подобной ситуации и мечтать не стоило. А теперь — пожалуйста, никто и глазом не моргнет.
В небе Коваленко злился по поводу нестерпимого шума роторов и угрюмо ворчал про себя: на стройке каждому оболтусу выдают наушники — техника безопасности. А агенты ФБР, передовой отряд борьбы с терроризмом, вынуждены принимать рев вертолета непосредственно на нежные барабанные перепонки.
Вверху нависло чугунное небо, внизу серела рябь моря.
— Остров Гернси! — крикнул пилот, показывая направо. — А с другой стороны — Джерси.
Оба острова казались одинаковыми за пеленой тумана.
В Сент-Хельере у посадочной площадки Коваленко поджидал «мерседес» (Джин, может, и лесбиянка, но секретарша исправная!).
Менеджера банка «Кадоган» звали Джонатан Уоррен. Лет сорока, недурен собой — на британский неврастенический лад. Одет как бизнесмен с фотографии в модном журнале. Разумеется, маникюр. И легкий аромат дорогого лосьона после бритья.
Переговорив по телефону с директором, он обратился к Коваленко:
— Хорошо, мы готовы пойти вам навстречу.
— Как далеко?
Менеджер улыбнулся и, получив от Коваленко карточку с номером счета, застучал по клавишам компьютера. Затем что-то приписал на карточке и вернул ее агенту ФБР. Тот прочитал: «Томас Ахерн и компаньоны» — и сухо произнес:
— Мне нужно имя владельца счета и его адрес.
— Надеюсь, вы понимаете, это не сам владелец, а представляющая его контора. Они действуют от его лица, имеют с ним контакт. Уверен, что они будут рады помочь вам.
— И я уверен. Но в данный момент я с вами разговариваю.
— Видите ли, даже при всем желании мы не могли бы удовлетворить ваше любопытство — мы просто не знаем ни имени, ни адреса.
Коваленко возмущенно хмыкнул.
— Хотите сказать, вы понятия не имеете, с кем ведете дела?
Уоррен опять ответил уклончиво:
— Многие клиенты желают сохранить инкогнито, поэтому регистрируются через посредника. Это узаконенная практика. Посредники имеют официальную лицензию на подобного рода действия. Вот единственный адрес, который я могу вам дать.
Он ударил по клавише, и принтер выплюнул листок, на котором стояло:
Томас Ахерн и компаньоны
Коуп-стрит, 210
Дублин, Ирландская Республика
— Спасибо, — сказал Коваленко. — Теперь разрешите мне бросить взгляд на историю вкладов этого счета, и я с вами распрощаюсь.
Уоррен заметно напрягся.
— К сожалению, я не могу удовлетворить вашу просьбу, — сказал он. Потом лукаво улыбнулся и добавил: — Впрочем, если у вас есть рогаторий,[3] то я буду обязан подчиниться…
Коваленко сердито поджал губы. Судебного решения у него, естественно, не было. В чужой стране агент ФБР имеет право на сбор вещественных доказательств только с позволения местных органов. Это означает марафон из четырнадцати инстанций. Коваленко тошнило от одной мысли о подобном бюрократическом приключении. Поэтому он грозно посмотрел банкиру в глаза и отчеканил:
— Разве вы не понимаете, что речь идет о расследовании антитеррористической деятельности?
Уоррен, нисколько не впечатленный, вежливо улыбался.
— Увы, и рад бы помочь… но порядок есть порядок, — сказал он.
Вернувшись в Лондон, Коваленко мог рвануть в «МИ-5» — добиваться, топать ногами. Но дело явно обречено на провал. Выбивать доверительную информацию у подобного рода банкиров — все равно что просить у священника нарушить тайну исповеди.
— Ваш «порядок» защищает мошенников и террористов! — в бессильном отчаянии процедил Коваленко.