– Должно быть, он простодушный человек.
– Да, в прошлом у Евы было несколько так называемых мужей, ведь она потрудилась в борделях Филадельфии и даже Нью-Йорка.
– Значит, первый малыш будто бы умер, почему?
– Никто не надеялся, что маленькая Ева захочет, чтобы ее ублюдок выжил.
– И эта женщина купила еще одного младенца, который тоже умер?
– Да, мы снова возвращаемся к простодушному Роберту Рою. – Я больше не желала иметь дело лишь с голыми фактами, поскольку судьба каждого из малышей оказалась весьма прискорбной. – Как я понимаю, матери этих детей пребывали в отчаянии, были бедны и голодали, как и их дети. Ни у кого из них не было и полшанса.
– Детей продают по всему миру, – заметил Квентин язвительным тоном, – и при обстоятельствах куда худших, чем в доме Гамильтонов.
– Третий ребенок не был похож на первого, а значит, покупку совершала не сама Ева, а Манн или миссис Суинтон.
– А четвертый?
– Ввел в заблуждение Гамильтона, но не няню.
– Она смелая женщина.
– За что и поплатилась.
– И где сейчас эта сладкая парочка… я имею в виду Манна и его «мамашу» миссис Суинтон.
– Выпущены под залог; им предъявлено обвинение в торговле детьми. Так странно, Квентин. Я не могу понять одного. Гамильтон решил перевезти свою необычную семью подальше от сплетен в Калифорнию, но им обоим не понравился Запад, и они поспешно вернулись обратно, а за ними в Атлантик-Сити перебрался и Манн с миссис Суинтон. Там они наняли ту же няню, которая видела третьего ребенка. Почему эта неприятная троица решила, что облапошит и няню?
– Возможно, если бы они наняли другую женщину, это вызвало бы подозрения у мужа. Она тут мелкая сошка. Просто помощница, от которой требовалось быть невидимой. Наверное, негодяи считали, что она не заметит подлога, как и ее хозяин.
– Жена и сама клубок противоречий. Она пошла под суд как Ева Гамильтон, она же Стили, она же Парсонс, она же Манн…
– То есть этот Манн был не просто сутенером, но и мужем?
– В определенных кругах эти роли можно совмещать.
– Довольно долго так было в нецивилизованных странах, где существует рабство.
– Ох, ты наверняка знаешь: в крупных городах трафик любых товаров и услуг лучше, чем где бы то ни было.
– Да, но не знал, что и ты в этом разбираешься.
– А ты думал, я прославилась только тем, что умею закатывать глаза от отвращения и падать в обморок?
– Моя дорогая Пинк, я вообще ничего не знаю о том, чем ты славишься.
– Возможно, стоило бы узнать. Может, ты перестал бы недооценивать меня.
– Сомневаюсь.
Мне давно стало ясно, что серьезных уступок от этого надутого англичанина мне никогда не получить.
– Так ты готов взяться за шараду с поиском младенцев?
– Всегда готов. И куда же мы направляемся?
– По крайней мере, мы точно не пойдем в Адскую кухню[73].
– Звучит погорячее, чем Верхняя Пятая авеню, и довольно близко от квартала миллионеров.
– Это точно. Но есть и еще одно местечко в Нижнем Ист-Сайде, где женщины пойдут на все за кусок хлеба и ночлег. Вот там должно быть море младенцев.
Он подставил локоть, предлагая опереться на его руку. Поверьте, англичанин и в ад отправится со всеми своими вежливыми ужимками.
Я взяла спутника под руку. Теперь я обычная женщина, отчаявшаяся, готовая выпросить, одолжить или даже украсть ребенка… ну или купить, если понадобится.
Подложный муж лишь добавлял правдоподобности маскараду. Уверена, для Евы младенцев добывали Джошуа и его матушка.
Я выставила безымянный палец с кольцом. Ад замерзнет в тот день, когда я надену подобный символ повиновения в реальной жизни, но во имя справедливости и новостей на первой странице я потерплю любое унижение, даже если к нему прилагается надменный, хоть и симпатичный англичанин.
Глава тридцать седьмая
Чулан матушки Хаббард
Маргарет Браун, она же Янг, она же Хаскинс, она же Матушка Хаббард. Вес сто двадцать фунтов. Рост пять футов три дюйма. Седые волосы, серые глаза, светлая кожа; обычно, когда идет на дело, облачается в длинный плащ.
Из дневника Нелли Блай
– Боже, – сказал Квентин Стенхоуп, – да тут так же неспокойно, как в некоторых районах Бомбея.
Мы отпустили экипаж на Бродвее в Нижнем Манхэттене и отправились дальше, в самые темные уголки Нью-Йорк-Сити, пешком. Интересно было услышать, что этот заядлый путешественник считает наши трущобы столь же гнетущими, как и любой другой перенаселенный и бедный район на земле.