– Сомневаюсь, что он знает что-то полезное. Судя по костюму, детектив из него никудышный.
– Может, отдадим его на растерзание нашему зверю? Чуть пройдется по его ноготкам, и он скажет все, что мы хотим услышать.
Человек за моей спиной с силой ударил меня лицом о грубый деревянный стол. Путы на руках ослабли, но стоило локтям разогнуться, как двое похитителей развернули меня и бросили спиной на стол, всем своим весом прижав мне руки. Я ничего не видел, кроме потолочных балок над головой, однако слышал, как захныкало несчастное дитя. Мои руки вытянули в стороны, запястья зафиксировали.
Лицо из ночных кошмаров, смуглое, с боевым раскрасом, склонилось надо мной, а его обладатель занес нож.
Я услышал, как взвели курок. Еще одно облако дыма рассеялось, и в свете фонарей я рассмотрел дьявольские черты своего мучителя.
– Или его, или девчонку Вандербильта, – сказал голос по-английски. – Кто-то из них станет прекрасным дополнением к интерьерам на Пятой авеню. Вандербильту нужно еще одно предупреждение.
– Пустая трата времени, – возразила Ирен Адлер Нортон с напускной скукой. – Но делайте что хотите.
Я напряг каждый мускул в своем теле, чтобы сопротивляться… или вынести пытку.
Глава пятьдесят первая
Снова скотобойня
Как оказалось, инспектор и Ирен вовсе и не думали судачить о загадочных монахах. Не «abbot noir» говорили они, а – слово, которое я знала, хоть и не ожидала услышать в приличном обществе. «Abattoir». «Скотобойня». Место, где потрошат тела.
Вскоре на Бродвее слышно было только цоканье копыт наших лошадей. Экипаж ехал по все более и более темным улицам. На запад, а не на восток. Я-то думала, мы поедем в трущобы Ист-Сайда, где прячутся опасные преступники, но наш экипаж плыл по сырому соленому воздуху доков. Замаскировать стук копыт было невозможно. Мы с Годфри понимали, что с каждым шагом заявляем о своем появлении так же громко, как если бы дворецкий ударил тростью на королевском приеме и выкрикнул имя очередного прибывающего гостя.
Вонь отсыревшего дерева и дохлой рыбы не шла ни в какое сравнение с другим запахом, который ворвался в экипаж, словно пощечина.
– Годфри…
Адвокат стучал по окошечку, пока не показался цилиндр кучера, правда, лица под изрядно обтрепанными полями шляпы мы не видели.
– Где мы?
– Это загоны для скота, – пробурчал кучер в ответ и добавил еще одно слово, которое я не разобрала.
– А та коляска?
– Повернула вон туда, я ее не вижу и не слышу, сэр.
– Тогда останавливайся, мы выйдем здесь.
– Но, сэр, это не самое подходящее место для леди.
Годфри выбрался из экипажа и помог выйти мне. Мы стояли на влажной мостовой, и булыжники чуть поблескивали, отражая невидимый свет. Еще одна золотая монета перекочевала в руки кучера.
– Жди здесь.
Цилиндр кивнул, а монета исчезла. Я не была уверена, что он станет ждать нас, но мне было все равно. Если мы не найдем Ирен сегодня ночью, то никакая поездка к Бродвею не сможет вернуть свет в мою жизнь и в жизнь Годфри тоже.
– Ну и вонь, – сказала я, пока мы шли. – Как скотный двор, только в тысячу раз хуже.
– Потому что в этих амбарах находятся тысячи животных.
– Тысячи? Это…
– Скотобойня, как я понимаю.
Я резко остановилась. По-французски бойни называют словом abattoir, разумеется, оно мне знакомо. Я как-то раз была на огромном парижском открытом рынке Ле-Аль, где свежее мясо висело на крюках, а посетители рисковали поскользнуться на валявшихся на земле внутренностях.
Мне вспомнилось, как однажды я тоже не расслышала это слово, решив, что имеется в виду какой-то черный аббат. Это было минувшей весной, когда мы с Ирен присутствовали на месте самого жестокого преступления, какое только нам доводилось видеть.
– Можешь вернуться к экипажу и подождать там. – Годфри, казалось, почувствовал мое отвращение. – Это будет дополнительной гарантией, что кучер нас дождется.
– Нет уж, если Ирен и Консуэло находятся в таком ужасном месте, то нужны мы оба.
Мы пошли дальше, уже без разговоров, прислушиваясь, но слышали лишь тихое мычание животных в загоне, ожидавших жестокой смерти.
– Возможно, – сказала я Годфри, пока мы пробирались как можно тише в молчаливой тьме, – мы помешаем Холмсу.
– Допустим, но я не могу отдать судьбу Ирен в чужие руки, пусть даже в руки профессионала, и ты тоже. Надо действовать тихо, Нелл, если окажется, что наше присутствие мешает замыслу Холмса, то мы ретируемся.