Однако сегодня я была в настроении. И даже попросила Ирен одолжить мне ради такого случая платье от Ворта, которое она купила в поездке, несмотря на все мои уговоры.
Если Пинк не прекратит привлекать Квентина к своим загадочным журналистским заданиям, то почему я должна воротить нос от Бельмонта?
Платье было сшито из переливчатого шелка, менявшего оттенок от лавандового до зеленого в зависимости от освещения, с крошечными бархатными аппликациями сиреневого цвета, кружевными рукавами три четверти, и V-образным низким вырезом. Раз уж мне суждено надеть творение Ворта, то Ирен решила, что и я сама должна соответствовать. Она применила все свои театральные трюки, колдуя над прической и аксессуарами, и когда я вернулась в гостиную, то выглядела, как Золушка, которой помогла добрая фея-крестная с открытым счетом в салоне Ворта в Париже.
– Господи, Нелл! – ахнул Годфри, поднимаясь при моем появлении. Сам он был облачен в черную пиджачную пару.
– Господь тут ни при чем, – хмыкнула я. – Я всем обязана знакомству Ирен с Вортом.
Годфри уныло улыбнулся:
– Ну да, и ее кредиту. И еще много раз кредиту. Дорогая!
Он поцеловал в щеку супруги, которая появилась в синем платье из лондонского универмага «Либерти», которое прежде предназначалось для меня. Она потрясающе выглядела в этом свободном девичьем наряде, напоминавшем рисунки Кейт Гринуэй[99]. Я же казалась… шикарной дамой. По крайней мере, достаточно раскованной, чтобы на меня обратили внимание. Ирен набросила мне на плечи накидку из лебяжьего пуха.
– Бельмонт – ключевая фигура, – прошептала она. – Только он сможет переплюнуть то преимущество, которое в этой ситуации есть у Холмса. Он должен проникнуться сочувствием к нашему делу. Да и с Годфри у него много общего. Но исход дела решит кокетство, женская сила убеждения.
Возможно, я слишком много прочла о Лоле Монтес, поскольку и впрямь решила, что обладаю таким качеством.
Ночь выдалась сказочная. Годфри заказал нам экипаж: два сиденья друг напротив друга. Мы помчались вдоль нарядной линии электрических фонарей Бродвея. Заезжая за мистером Бельмонтом на Пятую авеню, мы уже болтали как дети, наперебой рассказывая друг другу о приключениях.
Когда к нам присоединился мистер Бельмонт, мы стали вести себя более сдержанно, но к тому моменту, как добрались до ресторана, развеселились опять. Финансист был обходительным и занятным, но по возрасту годился мне в отцы. Как признался сам мистер Бельмонт, теперь завсегдатаем увеселительных мероприятий в городе был уже не он, а его сын Оливер Хазард Перри Бельмонт, которого охотно принимали на балах и званых обедах.
Когда мы вышли из экипажа, он подал мне руку, причем сделал это так галантно, что я сразу же отбросила неловкость и стала сама собой.
Обеденный зал сиял, как рубин. Отполированное экзотическое дерево красных и багровых оттенков, скатерти из плотного шелка, везде свечи. А еда, хоть и казалась мне очень и очень странной, была вкусной. Квентин прав в том, что американская кухня превосходит английскую, а по моему скромному мнению, и французскую.
На десерт подали изысканное мороженое. Мои компаньоны выпили кофе и бренди, а потом еще и закурили, чтобы полностью испортить чудесное послевкусие.
Мистер Бельмонт выдохнул табачный дым в сторону люстры над нашими головами и впервые за вечер нахмурился.
– Хорошо, что вы там были, Годфри, когда случилась вся эта пренеприятная история с маленькой мисс Вандербильт. По счастливой случайности, ответственность за это псевдопохищение несла ваша жена.
– Да уж, это очевидно, – сказала я. – Невыносимо, когда ребенок становится жертвой злоумышленников.
Бельмонт улыбнулся:
– Вы с таким жаром защищаете девочку, мисс Хаксли. Это делает вам честь. Но не так очевиден тот факт, что ключевая роль, сыгранная вами и вашими друзьями в этом деле, окажется на руку интересам Ротшильда, которым мы служим.
Мне было непривычно, что меня приравнивают к Годфри и Ирен, да еще такой человек, как Огюст Бельмонт. Я ничего не сказала, поскольку утратила дар речи.
– Почему, мистер Бельмонт? – спросила Ирен, изысканным жестом стряхивая пепел с кончика маленькой сигары. – Мне кажется, мы не совершили ничего из ряда вон выходящего.
Он засмеялся.
– Разумеется! Ничего необычного для вас. В том-то все и чудо. Сколько раз в Париже я слышал, как барон Альфонс за бренди славит сам себя за проницательность, поскольку нанял вас работать. Он всегда рассказывает о каких-нибудь ваших приключениях. Теперь я понимаю почему. – Мистер Бельмонт подался вперед. – Это просто потрясающе. Миссис Нортон и мисс Хаксли здесь, в Нью-Йорке, случайно узнаю́т о заговоре с целью похищения дочери самого богатого человека в Америке. А вы, Годфри, находясь в богом забытой Баварии по важному, но скучному делу, сразу же – сразу же! – почувствовали, что нужны здесь и примчались как раз вовремя, чтобы убедить Вандербильта доверить вам и вашим помощникам расследование похищения. А потом раз – и спасли девочку! Если бы я не убедился в этом сам, то не поверил бы. – Он смотрел на нас с восхищением. – Но самое необычное, что вы считаете, будто ничего эдакого и не сделали.
99
Кэтрин Гринуэй (1846–1901) – художница, писатель, один из наиболее известных британских иллюстраторов детских книг.