– Источник?
– Кого-то, кто знал Лолу.
– Миссис Бьюкенен, но ее, наверное, будет трудно найти, а может, ее уже и в живых-то нет.
– Предлагаю пока что обратиться к другому источнику, который очень даже жив…
– Ради всего святого, кто…
Примадонна ринулась к дивану и схватила сегодняшнюю газету «Таймс», сложенную так, чтобы продемонстрировать определенную часть страницы.
– Ирен, это же раздел театральных афиш.
– Да, и в одной из пьес в главной роли значится Лотта Крабтри[65].
– Лотта Крабтри? Почему это имя мне знакомо?
– Помнишь, в пятидесятых Лола жила близ калифорнийских золотых приисков в Грасс-Валли?
– Да, как ни странно, ничего особенного там не случилось, разве что свадьба с человеком, за которого она не имела права выходить замуж. Грасс-Валли стал для Монтес тихой гаванью. Она устроила салон, насколько это было возможно на неспокойном Западе, держала ручного медведя… ох, и еще обучала девочку, которая уже выступала на сцене.
– Именно. Лотту Крабтри, которая теперь сияет на американской сцене. Ей сорок два, по моим подсчетам.
– Но что ребенок мог знать о Лоле Монтес?
– Интересно послушать, что она думала о Лоле времен очень странного и спокойного периода ее жизни.
– Да уж, сверкнув на трех континентах, Лола предпочла похоронить себя на несколько лет в этом городишке.
– Она делала много нетипичных для нее вещей в Грасс-Валли, например играла с детьми и медвежатами, и взяла малышку Лотту Крабтри под свое довольно запятнанное крыло.
– Ха! Ты наконец признала, что она изрядно запятнала свою честь.
– Какая женщина, добившись чего-то в те мрачные времена, могла не запятнать себя, Нелл?
– Скажи мне лучше, в какие времена женщина, не запятнавшая себя, могла добиться чего-то? – попыталась парировать я, но осеклась.
– Именно, дорогая Нелл, – засмеялась подруга. – Ты у нас еще станешь суфражисткой!
– Только через… труп мангуста. Да ты и сама вряд ли сойдешь за суфражистку.
– Да уж. Возможно, меня отвращает от этой роли необходимость страдать. Не думаю, что Лола сама верила в страдания, по крайней мере, почти до конца жизни, но к тому моменту она, наверное, очень устала, бедняжка.
– Ты сомневаешься в искренности ее преображения?
– Вовсе нет. Я сомневаюсь в его необходимости. – Затем примадонна прибавила к своему поразительному утверждению: – Итак, как же нам подобраться к самой высокооплачиваемой звезде бродвейской сцены?
Я пожала плечами.
Ирен принялась ходить по комнате, выдыхая дым и стряхивая пепел в хрустальные пепельницы, расставленные в нескольких местах, и продолжала при этом рассказывать:
– Найти ее резиденцию будет сложно, поскольку ее воздыхатели так ретивы, что сами готовы впрячься в экипаж и везти ее в театр. Определенно место ее жительства держится в строгом секрете. – Она вздохнула. – Если бы я задержалась на сцене подольше, то и у меня был бы табун поклонников.
– И тебе бы это нравилось, я полагаю.
– Нет. Это довольно глупо, хотя и здорово помогает поднять самооценку артиста, и Сара Бернар обожает своих почитателей. Однако я не думаю, что Годфри одобрил бы такое.
– С каких пор тебе нужно одобрение Годфри?
– С тех пор как я замужем, дорогая Нелл. К счастью, – она улыбнулась и вставила еще одну тонкую папиросу в мундштук, – мой дорогой супруг позволяет мне куда больше, чем ты можешь вообразить. – Она выдула тонкую струйку голубого дома. – Боюсь, ради такого случая придется воскресить примадонну Ирен Адлер. Даже популярные американские комедиантки относятся с уважением к оперным певицам. Так что мне потребуется очень элегантный наряд, как и тебе.
– Зачем? – спросила я.
– А еще, разумеется, мы возьмем с собой Квентина
– Квентина?
– Ничто не открывает американские двери лучше, чем презентабельный англичанин, а Стенхоуп очень даже презентабелен, разве нет?
Невероятная дерзость! Я лишь пролепетала что-то невнятное.
– Хорошо, – хлопнула в ладоши подруга. – Рада, что ты согласна. Тогда прямо завтра вечером и займемся этим. Я напишу мисс Крабтри в ее театр, а Квентину – в отель. Надеюсь, наш дорогой друг прихватил с собой в поездку фрак. Это сэкономит нам время. Как ты думаешь, Нелл?
– Мне ничего не известно о состоянии гардероба Квентина, – буркнула я.
– Ах, но ты все узнаешь. И очень скоро. Разве это не здорово?
Глава двадцать восьмая
Выросшая без гувернантки
Я нашел милую Лолу в садике на заднем дворе, где она играла с парой ручных медвежат, с которыми вела себя по-свойски, весело и шаловливо. Она была без головного убора, кожа загорела почти как у мексиканки, а густые волосы струились по изящным плечам. Ее платье было самым простым по крою и из самого простого материала, совершенно непритязательное…