— Спасибо, Ханс, но у меня больше нет «другой» жизни. Это и есть моя жизнь.
— Но может, тебе стоит в ближайшее время слетать в Нью-Йорк? Грания... — Ханс положил руку ей на плечо. — Ты слишком молода и талантлива, чтобы оставаться здесь. И не используй Аврору как повод для того, чтобы сдаться. Мы все хозяева собственной судьбы.
— Я знаю, Ханс, — кивнула она.
— Прости, что читаю тебе нотации. Но мне кажется, тебе сейчас тяжело. Последние несколько месяцев дались тебе нелегко. Боюсь, сейчас ты буксуешь в колее, но пора выбираться. И чтобы это сделать, нужно поступиться самолюбием, а это, как я понимаю, тебе чрезвычайно сложно сделать. — Улыбнувшись, он расцеловал ее в обе щеки и сел в машину. — Помни: достаточно лишь набрать номер, чтобы связаться со мной. Я помогу тебе, чем сумею в профессиональном или личном плане.
— Спасибо! — Грания помахала Хансу, расстроившись, что он уезжает. Они очень сблизились за прошедшие месяцы, и она ценила его мнение. Ханс был мудрым человеком и, похоже, безошибочно мог определить и озвучить самые тайные мысли и страхи Грании.
Возможно, ей действительно следует вернуться в Нью-Йорк...
Грания зевнула и вспомнила известную фразу Скарлетт О'Хары: «Я подумаю об этом завтра!» А сегодня был длинный день!
Когда холодные ветры с Атлантики снова задули на берегу Западного Корка и его жители разожгли огонь в каминах, Грания начала работу над новой серией скульптур. На этот раз ее моделью стала Анна, бабушка Авроры. Грания решила вылепить фигуру с портрета Анны, танцующей «Умирающего лебедя», который висел в столовой Дануорли-Хауса. Она вспомнила свою первую скульптуру лебедя, благодаря которой они с Мэттом встретились. Так что в названии ее нынешней работы крылась грустная ирония. Но если уж на то пошло, из всех несчастий она вынесла особый Metier[12]. Ее вдохновляла грация и изящество танцовщиц, а профессиональный талант позволял ей отобразить их в глине.
Девятый день рождения Авроры был в конце ноября. Узнав, что в Дублин на гастроли приезжает Английский национальный балет, Грания тайно забронировала билеты. Как она и предполагала, Аврора была вне себя от счастья.
— Грания, это лучший подарок, который я когда-либо получала! Это же «Спящая красавица» — мой любимый балет!
Грания сняла на сутки номер в «Джурисинн» в Дублине, рассчитывая, оказавшись в городе, немного походить по магазинам. Во время представления она поглядывала на восхищенное лицо Авроры, наблюдавшей за происходящим на сцене, и это было гораздо приятнее, чем сам балет.
— О, Грания, — мечтательно сказала Аврора, когда они вышли из театра. — Я сейчас приняла решение. Хоть я люблю животных и ферму, но, думаю, я должна стать балериной. И однажды я хотела бы станцевать партию принцессы Авроры.
— Дорогая, я уверена, что так и будет.
Вернувшись в номер, Грания поцеловала Аврору на ночь и легла на двуспальную кровать рядом с ней. Когда она выключила свет, в темноте прозвучал голос девочки:
— Грания?
—Да?
— Я знаю, мама всегда говорила, что ненавидит балет, но если это так, почему она назвала меня именем принцессы из известной сказки?
— Это очень хороший вопрос, Аврора. Может, в действительности она совсем иначе относилась к балету.
—Да...
Они некоторое время молчали, а потом Аврора спросила:
— Грания?
— Да, Аврора?
— Ты счастлива?
— Да. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что... иногда я вижу, как ты грустишь.
— Правда? — Грания была неприятно удивлена. — Конечно, дорогая, я счастлива. У меня есть ты, моя работа и семья.
Снова повисла пауза.
— Да, я знаю. Но у тебя нет мужа.
— Нет.
— А должен быть. Не думаю, что папа был бы рад узнать, что ты одна. И что ты одинока, — укоризненно произнесла девочка.
— Очень мило, что ты говоришь это, но у меня действительно все в порядке.
— Грания?
— Да, Аврора. — На этот раз Грания ответила с усталым вздохом.
— Ты любила кого-нибудь до папы?
—Да.
— И что произошло?
— Ну, это длинная история. Дело в том, что... Честно говоря, я сама не знаю...
— О, почему бы тебе не разобраться с этим?
— Аврора, тебе пора спать! — Грании было неловко, ей хотелось поскорее закончить разговор. — Уже поздно.
— Извини, еще всего два вопроса. Где он жил?
— В Нью-Йорке.
— И как его звали?
— Мэтт. Его звали Мэтт.
—Ой!
— Спокойной ночи, Аврора.
— Спокойной ночи, мамочка.
40
Чарли была уже на шестом месяце беременности. Она замечательно себя чувствовала, и ее гардероб пополнился большим количеством дизайнерских нарядов для будущих матерей. Покупка дома в зеленом районе всего в нескольких улицах от родителей состоялась. Чарли была чрезвычайно занята работами по переустройству дома, хотя Мэтт считал это излишним. Она уже взяла отпуск и большую часть времени проводила у родителей, чтобы иметь возможность контролировать ход работ. Мэтт был только рад этому: он получил небольшую передышку и время, чтобы сосредоточиться на работе. Они с Чарли горячо спорили из-за отказа Мэтта присоединиться к инвестиционному бизнесу отца, но он чувствовал, что должен настоять на своем хоть в чем-то. Ему казалось, что с каждым днем он все больше теряет собственное «я», которое создавал с таким трудом.