Это хорошо.
Но с Адэхи она еще посоветуется. Так надежнее будет.
Глава 8
Мануэла Эсперанса Валенсуэла от жизни ничего хорошего не ждала, равно, как и ее брат.
Родители мертвы.
Они с Адрианом живы, живы и Кальдероны, но надолго ли?
Неизвестно.
Захотят – и убьют их в любой момент. А что такого? В глазах людей они нечисть, чудовища, монстры. Чего с ними церемониться? Дави и все тут!
Более того, они – монстры, которые едва не уничтожили Римат, а может, и всю Астилию. И король у них на счету. И… и вообще.
Мануэла получила хорошее образование. И знала – человеку намного проще уничтожить непонятное, чем постараться его понять.
Родители.
Брат…
Мануэле не хотелось даже думать, что именно с ними сделают.
Ладно – родители мертвы. Не так уж сильно она их и любила. Отец… ладно, отец, зная в них свою кровь, старался как-то уделять им внимание, нельзя сказать, что мединцу удавалось любить, но мужчина хотя бы пытался.
Мать даже не изображала любовь.
Для нее дети были отродьем какой-то человеческой дряни, которая спала с ее мужем…
Может, мединцам и не свойственна любовь. Но что такое ревность, они отлично знают. Это чувство ведь не любовью питается, а инстинктами собственника. Как это – МОЕ и кто-то другой?!
Поэтому родителей Мануэла не слишком любила.
Но брат!
Это она была рядом с Адрианом, когда он учился ходить, это она помогала ему научиться читать и считать, она приходила в детскую, когда у него с болью и температурой резались первые зубки! Вот ведь… мединцы, а зубы режутся так же больно, как и у обычных людей!
Она увидела его первую улыбку, при ней Адриан впервые встал на ноги…
Даже если у нее не может быть детей – женщины-мединки стерильны намного чаще, чем мужчины, – дети могут быть у брата. А Мануэла стала бы безумной и обожающей тетушкой.
Стала бы.
Если бы…
Проклятая частица!
Родители перечеркнули всё! Для себя, для нее… каких трудов Элле стоило не вмешивать во все эти дела брата, знала только она. И с отцом по этому поводу спорила, и с матерью, и доказывала, что брат еще не повзрослел достаточно, и сил у него не хватит, и знаний, и лучше его оставить в стороне.
С этим она справилась.
Мануэла иногда думала, что если убьют ее, убьют родителей, брат все равно останется. И все у него будет хорошо.
Женится себе, может, на Анне Кальдерон, может, на ком-то еще… не получилось. И никогда не получится. Нет у них будущего.
У брата его нет, вот что страшно-то!
Мануэле хотелось выть и кататься по полу, но даже этого было нельзя. И когда в ее комнату вошел мужчина в простой черной рясе, она приняла это почти с облегчением.
Сейчас все решится.
Брат Анхель, а это был именно он, смотрел на красивую девушку с благожелательным интересом.
Церковь поднаторела в составлении психологических портретов, и Мануэлу он видел, как на ладони. Может, она еще и мединец. Но добрый, умный, искренне любящий своего брата – что еще нужно? Для начала?
– Доброго дня тебе, чадо Творца.
Мануэла невольно подняла брови.
– Отче, вы ничего не перепутали? Я не человек.
– Ошибаешься, чадо. Мать твоя была человеком.
– Ну… да.
– Отец твой был человеком, ДО того, как вмешалась злокозненная нечисть. А ты тем более не можешь быть злом, потому что готова была жизнь положить за чужих тебе людей.
Мануэла пожала плечами.
Может, будь она умнее или опытнее… она бы поиграла в эту игру. Но сейчас проще было сказать правду.
– Отче, я брата спасала. Не Римат.
– Чудовища любить не умеют, чадо.
– Но я же…
– Скажи, чадо, а ты какие божественные книги читала? Книгу Творца?
Мануэла потупилась.
Честно говоря, родители и не настаивали, и не интересовались, что там деточка читает. Поэтому в основном Мануэла читала романы. Но и с парочкой религиозных трактатов ознакомилась, так, для верности.
– Да, отче. Я читала.
– Историю святого Себастьяна ты помнишь?[8]
– Нет, отче.
– Святой Себастьян защищал свой караван от разбойников. Принял пытки, но никого не выдал, потому что в караване были его родные.