Если надо было объединить семьи или капиталы, могли и не такие браки устроить. А тут – чего страшного? Разница в возрасте? Так Идана и сама не дура, все понимает. А еще видит, что внучка от счастья светится.
Опять же… ританой станет. Купцам это важно.
Помолвку заключили по всем правилам, Херардо подсказал Гонсало составленный по всем правилам брачный контракт, и купец окончательно смирился.
По контракту – других родственников, тем более детей, у Херардо не было, все состояние Мальдонадо отходило супруге. Если у них не будет детей.
Если будут дети, то половина супруге, а вторая половина делится на детей. Будет один ребенок – получит половину состояния. Два – по четвертушке.
Состояние?
Да уж не маленькое! Эпатаж в искусстве очень прилично оплачивается, а считать деньги тан Мальдонадо умел. И свое состояние у него было, и заработал он столько, что мог еще лет двести не работать. И жить при этом на весьма широкую ногу. И картины его ценились во всех странах мира.
Известность…
Это всякое быдло с ума по глупости сходит. А талант чудит, и никак иначе.
И если таланту хочется жениться на девушке в три раза моложе оного таланта – и что?! Он – талант! Он чудит! Он творит и не может жить иначе![6]
А сейчас Херардо Диас решил вывести свою невесту на коронацию. А где еще обществу привыкать?
Самое милое дело!
И коронация – достойный повод, чтобы затмить Мерседес, и сплетен будет много, о них так… едва поговорят.
Поймите правильно, сам Херардо с удовольствием подождал бы, пока пройдет коронация, а уж потом от души эпатировал публику. Пусть пошипят! Пусть у них ум за разум зайдет!
Пусть травятся своим же ядом!
Но Мерседес к такому пока не привыкла. Она тихая, спокойная, домашняя девочка. Ее нельзя в это змеиное кубло. Ей надо постепенно привыкать к обществу.
Потому Херардо договорился со знакомым, и они с Мерседес получили место у окна в его особняке.
Мальдонадо показывал Мерседес площадь, та смотрела во все глаза. Она же тут раньше и не бывала считай! А чтобы по сторонам оглядываться…
Мать бы ее за это загрызла!
Именно Мерседес и увидела темную фигуру, которая маячила в одном из окон первого этажа.
Дом располагался достаточно далеко и неудобно, и увидеть что-то оттуда было сложно.
А фигура стояла.
И было в ней что-то такое… неприятное. Как в лавке Коронеля.
То ли очертания не те, то ли движения… глаз Мерседес, глаз будущего ювелира, подметил диспропорциональность. А уж Херардо и вовсе изумился.
– Странное какое… это вообще человек?
Человек. Практически.
Человекоподобный, так будет точнее. Руки у Сесара отличались, вот эту странность они и уловили. А так – строение тела, изгиб позвоночника… ну, может, позвоночник был чуточку другим. Все же щупальца вместо рук тоже… диктуют.
Именно благодаря щупальцам, да и магии, Сесар мог добросить бомбу.
Так-то на площадь никого не пускали. И оцепили ее.
И нормальный человек с такого расстояния ничего бы не добросил. Проверено, веками и коронациями. Но Сесар справился.
И громыхнуло.
Мерседес вжалась в своего жениха, а Мальдонадо поступил, как человек, привыкший ко всему. Чего у него только не бывало во время похождений!
Так что Мерче он повалил на пол и закрыл своим телом. А выпустил, только когда на площади поднялся вполне себе мирный шум.
Народ начал шуметь и орать? Значит, их жизни уже ничего не угрожает, можно выпустить девушку. Он поднялся, отряхнул и себя и невесту и оглядел площадь.
Это Мерседес сразу не поняла, что происходит. А вот Херардо оценил.
И Алехандру Роблес в алом платье, которая рыдала над частями любовника.
И несколько мертвых принцев.
И Амадо с Хавьером.
Причем мужчины явно разглядывали площадь с профессиональным интересом.
Надо было идти и рассказывать, что видел сам Мальдонадо, и где он это самое чудовище видел. Так будет быстрее и проще.
Но Мерче?
Херардо и хотел бы ее оставить – девушка вцепилась в его рукав так, что оторвать не получилось бы и с рукой.
– Я с тобой! Только с тобой! Это они? Они, да?!
И что мог ответить Херардо? Мерседес ведь знала эту историю.
– Да, подозреваю, они. Мединцы.
Мальдонадо ждал, что невеста упадет в обморок, ну или хотя бы впадет в истерику минут на двадцать, и ее придется успокаивать, но вместо этого Мерседес сжала кулачки.
– Ненавижу!!!
– Что?! – изумился мужчина.
– Ненавижу этих тварей… матери жизнь изуродовали, отцу, мне, братьям, еще сколько людей погибло и погибнет… да чтоб им быть проклятыми во веки…
6
Автор скромно молчит про российскую эстраду. А про всю остальную – тем более. Не сильно напрягаясь, каждый читатель и не такие браки раскопает среди богемы. Мальдонадо – еще зайчик беленький рядом с некоторыми.