— Все-таки хорошо, что мы переходим от ополчения к более-менее нормальной армии, — заметил Акула.
— У нас еще в ополчении было до того, как я танк получил, — рассказывал Атаман. — Два… дятла решили во время артобстрела поснимать "красивые взрывы" на смартфоны. В итоге, одному полчерепа осколком снесло, а у второго — дыра в груди в два кулака…
— Меня больше всего бесят те "герои", которые в армию шашкой махать пришли… — признался старший сержант Чернов. — Война — это тяжелая и грязная работа.
— А я так скажу: на передовую не рвись — от передовой не бегай! — кивнул мудрый, уже в годах, но энергичный командир взвода связи Михалыч.
Кадровый офицер успел послужить еще в Советской армии, а теперь передавал воинскую премудрость молодым солдатам ДНР. Да и техника оказалась ему вполне знакомой — именно такие рации Михалыч осваивал еще во времена своей офицерской молодости. "Техника немного староватая, но зато надежная!" — приговаривал комвзвода связи.
— Давайте выпьем за нормальных военных, для которых война, как сказал Артем, тяжелая работа, — предложил Роман-Атаман. — И на хрен всех этих "экстремалов" или тех, кто любит тупить на передовой!
— О, глядите, а наш-то "хозяин" оказался целым полковником "Української міліції". — Один из сослуживцев притащил темно-синий китель с погонами с тремя большими звездами.
— Во, какие хоромы выстроил, — поддержал его другой.
— Знаешь, я бы не стал так уж откровенно издеваться над украинскими милиционерами. Ведь зимой 2013/14-го именно они встали между "бандерлогами"-нацистами и обычными людьми. Ведь мы, как ополчение, как сила, были тогда еще не готовы… — негромко, но веско, почти, как комроты Кайзер, произнес обычно бесшабашный Гришка-Философ.
Танкисты притихли, вспоминая каждый свою историю и свой путь, по которому они пришли в ополчение. Действительно, зимой 2013/14 года в Донецке именно украинская милиция встала между обычными людьми и уже натренированными карателями-националистами. Именно действия донецких милиционеров позволили избежать кровавых провокаций, выиграть время и организовать сопротивление.
— Скажи, а это правда, что ты в Африке служил? — обратился Артем к танкисту со смешным позывным Нафаня.
Невысокий и круглолицый, с заметным брюшком, тот отнюдь не производил впечатления "сурового воина". Но тем не менее Чернов уже успел убедиться, насколько обманчива внешность — особенно в среде военных.
— Точно так, — кивнул Нафаня. — Я тогда оканчивал Военный институт танковых войск при ХПИ[17]. И нас начали неформально вербовать на службу тупо "за бабки" — безо всяких официальных договоров и документов. Мы там числились как "технический персонал". Поехали 10 экипажей с танками Т-55, их "подшаманили", модернизировали и отправили воевать.
— А куда именно?
— Не могу сказать. Только уехало десять экипажей, а вернулось восемь. Шестеро ребят… нет — вру: ведь на Т-55 еще и заряжающий. В общем, восемь человек — два экипажа сгорели живьем в своих танках…
— Эй, ладно, чего грустить! Давайте лучше я расскажу вам, как нас казаки наши напугали! — заявил Атаман.
— А ну-ка!..
— Поехали мы из Донецка в Луганск — дорога через Дебальцево перекрыта "украми". Едем, значит, через Снежное и Миусинск. Дело было утром, смотрим: блокпост, и над ним развевается сине-желтое знамя! Что такое?! Ведь мы точно знаем, что эта территория наша! Ну, затворами автоматов клацнули, думаем: будем стрелять прямо через лобовое стекло джипа. Понятное дело, что нас всех на том блокпосту бандеровцы и положат. Изрешетить джип на подходе — дело нехитрое, и от пуль не спрячешься.
Собеседники понимающе закивали и загудели — что правда, то правда! Многие к тому времени или сами стояли на блокпостах Республики, или же штурмовали импровизированные укрепления националистов.
— И дальше что?
— А дальше, оказалось, что мы ехали против солнца рано утром…
— И что?.. — спросил кто-то нетерпеливый.
— Тихо, не перебивай ты! — прикрикнули на него.
— Против солнца, да еще от ветра флаг на блокпосту подвернулся… — повторил Атаман. — А когда полотнище расправилось, то мы увидели красную полосу внизу.
— Тю, твою ж!..
— Вот-вот! Оказалось, что это флаг нашего же казачества: сине-желто-красный! А мы едва с луганскими казачками третью мировую войну не начали!