Кошкин хорошо представлял себе сложность зимних боев на Севере. Он воевал в гражданскую войну на Архангельском фронте, а когда работал в Ленинграде, не раз бывал на государственной границе, проходившей в тридцати двух километрах от города. Он знал крутые холмы, густые леса, глубокие снега, незамерзающие озёра и болота перешейка. И он очень переживал – каково там танкистам на лёгких машинах с узкими гусеницами…
Михаил Ильич просто физически страдал из-за того, что никак не смог убедить Наркомат отказаться от выпуска слабых тонкобронных БТ. Ему думалось: «Вот взялись бы в 1937 году так же дружно, как в последний год, и новые танки были бы в армии к декабрю – к началу войны с белофиннами. Мощные, с противоснарядной броней, на широких гусеницах, они раздавили бы укрепления линии Маннергейма из бетона и железа».
Но не получилось. К сожалению, в жизни часто всё происходит не так, как нам хочется. И теперь танкостроители работали по две смены подряд, без выходных дней, чтобы максимум за месяц завершить производство и подтвердить, что «тридцатьчетвёрки» готовы к боям.
В итоге, чтобы доказать свою правоту, Кошкин решился на выпуск нескольких опытных «тридцатьчетвёрок», у которых гусеничный ход с пятью опорными катками позволил увеличить по сравнению с А-20 и А-32 боевую массу примерно на 10 тонн, а толщину брони поднять с 20 до 40–45 миллиметров. К заслугам Кошкина можно отнести и безошибочный выбор типа двигателя – именно он отстоял необходимость использования дизеля В-2.
Глава третья
Рискованное решение
И вдруг на завод пришло сообщение: в Москве состоится правительственный смотр новейших отечественных танков.
К тому времени сборка двух А-34, которые уже очень скоро станут называться Т-34, только-только завершилась, бронемашины уже ездили своим ходом, у них работали все механизмы, но главное – ещё не был наработан необходимый пробег. Согласно нормативам тех лет, пробег допущенных к показу и испытаниям танков должен был составлять более двух тысяч километров[26].
Новость о смотре в Москве сильно взволновала Кошкина: «На смотре отберут лучшие образцы. А «тридцатьчетвёрки» что? Останутся в обозе?..»
Дирекция мгновенно запросила у наркома тяжелого машиностроения СССР Вячеслава Александровича Малышева и командарма Кулика разрешение на погрузку и отправку на смотр двух танков, прошедших испытания.
На следующее утро поступил положительный ответ товарища Малышева. Надеясь, что и Кулик примет аналогичное решение, директор танкового завода № 183 в Харькове Юрий Евгеньевич Максарёв направил отряд заводской охраны и свободных от вахты пожарников расчищать подъездные пути. Вскоре к ним на помощь прибыла молодежь, закончившая первую смену. Её привел лично Михаил Ильич Кошкин.
Работа убыстрилась, и вот с наступлением темноты была расчищена почти вся заводская железнодорожная ветка. И тут прикатил на дрезине порученец директора: товарищу Кошкину следует немедленно возвратиться на завод.
– Что такое?.. – Михаил Ильич ввалился в директорский кабинет.
– Читай… – Максарёв протянул телеграмму Кулика:
ГРУЗИТЬ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ОБРАЗЦЫ НА ЖД ПЛАТФОРМЫ ТРАНСПОРТИРОВКИ СМОТР ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ КОМИССИИ МОСКВУ ЗАПРЕЩАЮ ТЧК
– Короче, отменяй погрузку, Михаил Ильич.
Скуластое лицо Кошкина вытянулось.
– Не расстраивайся, Миша, – попытался успокоить его Максарёв, – запрет-то ненадолго… Месяца через два повезёшь всю установочную партию.
– Не месяцы – годы потеряем! Срочно звони командарму! Возможно, военпреды не доложили, что два танка отлично выдержали заводские испытания. Скажи: новый танк, не допущенный к смотру, не участвовавший в войне, – это позор и…
Он не докончил начатую фразу и от возмущения аж закашлялся. Максарёв встал, подошел к Кошкину, усадил его на стул и сел рядом.
– Послушай, ты должен меня правильно понять. Я только что разговаривал с Куликом. Причина его отказа веская: неполный пробег машин в счёт армейских испытаний.
– Понятно… То есть это недоверие к нашим новым танкам? Или ко мне лично?
– А чего ты ждал? Доверие само по себе не рождается. В нашем деле его на гусеницы наматывать нужно, километр за километром, как положено по инструкции. А у нас нужного километража нет. Не накручивать же спидометр, как тут уже предлагали некоторые.
– Нет, это никак нельзя…
26
Сборку танка № 1 и танка № 2 завершили к весне 1940 года. Во внутризаводской переписке машины получили неофициальное прозвище «близнецы». Танки сразу же начали проходить полный цикл испытаний на заводском полигоне, однако очень скоро стало ясно, что «тридцатьчетвёрки» не успеют набрать необходимый пробег до показа руководству страны в Москве.