Пролежав долгое время и не слыша более никакого шума, уцелевший диверсант решился выбраться из дупла. Потом он долго оглядывался по сторонам, прислушивался и, наконец, не замечая больше никакого шума, направился к той поляне, на которой были оставлены лошади так называемых «геологов».
Операция, подготовленная Гоззо, с треском провалилась.
В это время в находившейся неподалёку деревне по улице нёсся на велосипеде милиционер в синей форме.
Бросив велосипед возле избы, выполнявшей функцию милицейского участка, он устремился к телефону, который настойчиво надрывался уже несколько минут.
Запыхавшийся милиционер поднёс трубку к уху.
– Не могу знать, товарищ капитан! Слышу, конечно.
Потом он несколько минут лишь испуганно кивал головой, потому что его начальник на другом конце провода осыпал его такими ругательствами, что бедный служитель порядка не знал, куда и деваться.
– Да что я могу один? – попытался вставить милиционер. – Там пальба такая… Как будто врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»…
Видимо, крики на другом конце провода продолжились, а закончилось всё жалким вопросом:
– Так а мне что делать-то?
Наконец ругательства стихли, и после секундного молчания милиционер нервно улыбнулся и сказал:
– Подкрепление – это другое дело. Конечно. Так точно. Жду.
Логово бандитов дымилось после штурма, а оставшиеся в живых люди Маркина пытались навести хоть минимальный порядок.
– Классно ты саданул! – восхищённо сказал Кошкин, обращаясь к Кайрату. – Где так научился?
– Учили нас хорошо. Правда, основной упор в училище делался на вождение танка, связь с командиром и обслуживание двигателя. Но и на полигон тоже возили, а там заставляли преодолевать препятствия, менять траки.
– И много стреляли?
– У нас там были как неподвижные, так и движущиеся фанерные мишени. Для них мы специальную узкоколеечку соорудили, а в блиндаже установили моторчик, который их перетаскивал[37].
– Здорово придумали!
– Главное было не перепутать бронебойные и осколочно-фугасные. А в остальном всё просто: толкнул снаряд в казённик и выбросил гильзу через люк, чтобы не надышаться пороховыми газами.
– Согласен, это в танке – большая проблема, – задумчиво сказал Кошкин. – Мы над ней давно бьёмся, а то ведь на испытаниях заряжающие иногда падают в обморок от этих газов. Просто угорают. И ладони многие обжигают, ведь выбрасывать гильзы надо сразу после выстрела, чтобы они не дымили. Мы пробовали использовать для удаления пороховых газов и вентиляции электрические вытяжные вентиляторы. Ставили их в передней части башни, прямо над казёнником пушки, ставили над стволом орудия, ставили на корме. Но эффективность всё время получалась сомнительной.
– Я бы ставил два вентилятора, – высказал своё мнение Кайрат. – И там, где скапливаются пороховые газы. А лучше всего – держать люк открытым.
Кошкин достал свой блокнот и стал там что-то записывать.
А в это время лейтенант Мизулин, стоя, старался перебинтовать покалеченное плечо. К нему подошла Лида и неуверенно сказала:
– Давайте, помогу?
– Сидела бы ты лучше в Харькове, Катаева, – огрызнулся Пётр, – была бы польза. А теперь уж разреши – я сам.
В это время к танкам подошёл главарь бандитов и грязно выругался. Смысл его слов был примерно такой:
– Исчезните вы уже с глаз моих, хлопцы, со своими танками, пока я, ей Богу, не передумал.
Василий Кривич в ответ кивнул на пробитые пулями запасные бочки, из которых вытекали последние остатки дизельного топлива.
– Далеко не уедем, атаман, – сказал он. – Видишь, чего приключилось пока мы за тебя воевали.
Тарас Тимофеевич разозлился:
– Эти чёртовы душегубы сюда за вашими танками пришли. Так что вы сами за себя воевали.
– А кто тебя просил, – не сдержался Кошкин, – наши танки захватывать? Не разбойничал бы, и проблем бы не было.
– С этим не спорю, – кивнул Тарас Тимофеевич. – Только, согласитесь, если бы мои орлы вас тем утром не повязали, прямо там бы вас и накрыли бы враги ваши.
Кошкин переглянулся с Василием. Тот улыбнулся – мол не поспоришь.
– Так мы ещё в долгу у тебя, отец? – сказал он. – Так что ли получается?
Главарь бандитов тяжело вздохнул:
– Пока, может, и нет. Но всё равно задолжаешь. Пойдём-ка…
И Тарас Тимофеевич жестом показал Кошкину, чтобы тот следовал за ним.
– Я с вами, Михаил Ильич, – вскочил с места механик-водитель.
37
В то время экзамены по огневой подготовке и материальной части считались основными, и если курсант сдавал их на «хорошо», то получал звание младшего лейтенанта, а если на «отлично» – то лейтенанта. По программе полагалось стрелять с коротких остановок. «Отлично» ставили, если выстрел произведён меньше чем за восемь секунд, «хорошо» – за девять, «удовлетворительно» – за десять. Ну, а если больше – «неуд». Тренировались наводить орудие на примитивном тренажёре – качалке, которую раскачивали сами курсанты. Потом выводили на полигон, где мишень обычно таскали трактором на тросе длиной метров триста. А стреляли с 1200–1500 метров. Главное было – в трактор не попасть.