– Не надо, Вася. Я не думаю, что в этом есть необходимость…
Но главарь бандитов, на удивление, охотно принял предложение:
– Пусть идёт. Пригодится.
Через несколько минут быстрой ходьбы они подошли к обшарпанному сараю, внутри которого оказалась наполовину вкопанная в землю цистерна, окружённая высокой травой, а кое-где и мелкими кустиками.
Василий ловко вскарабкался на старую цистерну, с трудом открыл люк, потянул носом и призывно помахал руками, предлагая Кошкину сделать то же самое.
– Да вы понюхайте, понюхайте! Быть не может!
Потом Василий зачерпнул топливо висевшим рядом ведром, растёр пальцами и снова понюхал.
– Поверить не могу. Авиационный керосин. Это откуда же тут?
Вместо ответа главарь бандитов шепнул Кошкину:
– Ты уж скажи дружку своему, чтобы вопросов мне не задавал, а то мне тоже много чего любопытно.
Кошкин усмехнулся и кивнул.
– А авиационный вам подойдёт? – спросил Тарас Тимофеевич. – Вы же всё-таки не на самолёте прилетели…
– Ты, отец, не сомневайся, – заверил его Василий. – Наш дизель может работать на любом топливе, включая бензины и авиационные керосины. Главное, чтобы была нужная вязкость, а уж мы подрегулируем рейку топливного насоса. Да, работа дизеля на бензине вредна для двигателя, но в особых ситуациях возможность стронуть танк с места важнее вопросов ресурса. Правильно я говорю, Михаил Ильич?
– Правильно, правильно… Только что-то много ты говоришь, Василий. Лишнее это.
Но главарь бандитов всё равно ничего толком не понял. Он лишь начал подгонять:
– Давай, хлопец, черпай живее. И чтоб танкетки твои от меня на другой край земли побыстрее укатились.
Пробитые баки кое-как отремонтировали деревянными чопиками, похожими на большие бутылочные пробки.
– Какое-то время продержится, а дальше видно будет, – сказал Кайрат.
– Главное – чтобы завёлся, – подтвердил Василий Кривич. – И потом не глушить. Мощность, понятное дело, упадёт, и двигатель будет работать «жёстко», но это ничего…
После этого танки, окутав всё вокруг себя сизоватым дымом, тронулись с места и вскоре вырвались из леса на «оперативный простор».
Сидя в головном танке, Кошкин взял журнал с записями и отметил в календаре крестиками прошедшие дни. Дата смотра в Москве неумолимо приближалась. Василий Кривич сидел за рычагами. Он бросил быстрый взгляд на Кошкина:
– Ну, что нам календарь говорит, Михаил Ильич? Успеваем?
Кошкин пожал плечами:
– Успеем. Должны успеть… Если дальше пойдёт без приключений…
Танки в пути (продолжение)
Путь до Тулы танки прошли без особых приключений. Потом, стремясь обойти этот крупный город, колонна вышла к реке Упа. Глядя на карту, Кошкин планировал незаметно перебраться через неё по мосту возле села Ямны. Но уже у самой реки Василий вдруг резко остановил головной танк. Кошкин и Пётр Мизулин чуть не разбили себе лбы о броню[38].
Не привыкший к танковым «удобствам» лейтенант выругался и крикнул:
– Ты чего же так резко тормозишь, Кривич?
Василий в ответ только сплюнул:
– Чего, чего? Сами смотрите.
Кошкин и лейтенант Мизулин подтянулись к башенному люку.
То, что они увидели, поразило их: дорогу танкам преграждал конный отряд советской милиции.
Командир отряда, капитан по званию, поднял руку и скомандовал:
– Стоять! Всем немедленно выйти из машин, приготовить документы и следовать за мной!
Трое находившихся в головном танке задумались, как поступить.
– Нет, – сказал Кошкин, – можно, конечно, за ними проследовать, и всё, в конце концов, несомненно, решится, но… Это же будет очень долго.
Василий кивнул в знак согласия.
– Поэтому, – продолжил Кошкин, – предлагаю такой вариант. Закрываем люки и спокойно едем дальше.
– Спокойно? – не понял Василий. – А они нам позволят?
– Они пошумят, пошумят и отстанут.
– Хорошо, если так.
– Потом они начнут куда-то звонить, что-то выяснять… И, конечно же, всё выяснят, и все успокоятся. Короче, результат будет тот же, но мы зато время не потеряем.
Но лейтенант НКВД Мизулин был явно не согласен с такой постановкой вопроса:
– Вечно вас, Михаил Ильич, на какой-то криминал тянет.
– А ты что предлагаешь? – спросил его Кошкин.
– Что предлагаю? А я с вами зачем – спрашивается?
И лейтенант снова полез к башенному люку.
– Кроме того, надо, наконец-то, и Катаеву передать в руки властей.
Затем он высунулся из люка и крикнул:
– Здравия желаю, товарищ капитан. Лейтенант особого отдела НКВД Мизулин. Сопровождаю спецколонну.
Однако Пётр был уже не очень похож на лейтенанта НКВД – чумазый, без гимнастерки, с перебинтованным плечом. Милиционеры с сомнением уставились на него. А их командир строгим голосом приказал:
38
«Тридцатьчетвёрка» была очень жёсткой на ходу машиной. В момент начала движения и торможения ушибы были неизбежны. Танкистов от травм спасали только танкошлемы (без них в танке делать было нечего, они же спасали голову от ожогов при возгорании танка).