– Будет, – кивнул Репнин. – Если «КВ» получит надежную трансмиссию, да моторчик помощнее, хотя бы силенок в семьсот.
– Да-а… – вздохнул Морозов. – Вы только не обольщайтесь, товарищ Лавриненко, насчет этого танка. Да, мы «вылечили» некоторые «детские болезни», но все очень и очень непросто. Те же торсионы пока не слишком надежны, уж больно высокая нагрузка. А как увязать новую пушку в башне? В старую башню не впихнешь, крепление будет слабым – даст снаряд в лоб, орудие и вывалится. А новая башня… Да, она и впрямь походит на гайку, но запуск в серию – это долго, это снижение производства, что недопустимо. Но… надо!
Репнин медленно обошел бронемашину кругом. Конструктор шагал следом.
– Мы и выхлопные трубы развели в стороны, – проговорил он негромко, – чтобы струя отработанных газов не поднимала пыль, демаскируя танк. Поставили глушитель. А спереди думаем усилить лобовую плиту миллиметров до шестидесяти.
– Ну, да, – кивнул Геша, – резерв-то по массе есть. Красота…
Танк ему нравился. Репнин не ощущал какой-то своей причастности к этой машине – все те недоделки, о которых он упомянул в приложении к чертежам, были известны еще до войны. И люди военные тихо бунтовали против танка, «не доведенного до ума». Вот только политика – это такая штука, которая может позволить себе быть выше стратегий и даже экономики, а политику делают люди, обычные люди, частные интересы которых могут и не совпадать с государственными и народными.
Генеральные конструкторы, ученые, наркомы, директора заводов преследуют свои, человеческие цели: зарплаты, премии, награды, чины и звания. Они не составляют некое братство бескорыстных искателей истины, они хотят устроить свою жизнь, жизнь своей семьи и детей, и во имя этого готовы интриговать, подставлять и подсиживать. Такова жизнь.
– Товарищ Лавриненко!
Это опять был давешний лейтенант. Подбежав, он вытянулся во фрунт, хотя его звание и было выше, чем у Лавриненко-Репнина[17].
– Сегодня, ровно в семнадцать ноль-ноль, – торжественно провозгласил лейтенант, – вас ждут в Кремле, в Свердловском зале. Передали только что.
Репнин посмотрел на свой замызганный полушубок, на ватные штаны и бурки, испятнанные маслом и смазкой.
– Да куда ж я в этом?
– Не беспокойтесь, все устроим!
– А помыться-побриться?
– Я довезу вас до гостиницы «Москва», там есть горячая вода, мыло и все принадлежности.
– Ну, тогда ладно… – Посмотрев на Капотова, Геша улыбнулся: – Заходи в гости, Колян, я тебе мыла оставлю.
Вспоминает А. Вестерман:
«В Нижнем Тагиле в маршевой роте все экипажи были укомплектованы без отбора и разбора, считайте, что «по алфавитному списку», а на фронте в этом вопросе был свой правильный подход. Приходит из тыла маршевая танковая рота с экипажами, не имеющими боевого опыта. Эти экипажи «дробили» и «разбавляли», старались, чтобы в каждом экипаже половина была из опытных, уже «понюхавших пороха» танкистов.
Мне перед штурмом Берлина в экипаж дали двоих пацанов 1927 года рождения, фамилия одного из них, наводчика, была – Бураченко, и оба они погибли, когда нас сжег «фаустник».
А вот механик-водитель у меня с лета 1944 года был свой, постоянный. Это был Иванченко, кавалер пяти боевых орденов, очень опытный танкист, который воевал в бригаде еще с 1941 года, начинал войну еще под Москвой. Иванченко был четыре раза ранен, но все время после излечения в санбате возвращался в свою бригаду.
Это был очень хладнокровный и смелый человек. Помню, когда моему «Т-34» перебило гусеницы, танк крутануло на месте, и сразу же нам влепили снаряд в башню, мы выскочили из танка, и я, потеряв ориентацию, побежал от танка в сторону немцев. Иванченко кинулся за мной, закричал: «Лейтенант! Стой! Там немцы! Назад!», и только тогда я понял, что «ошибся направлением», и развернулся в свою сторону.
Бегу, а вокруг пули свистят. Думал, что уже живым не выберусь…
Иванченко, помимо прекрасных боевых качеств, обладал еще одним редким умением – он безошибочно определял, где на пути нашего следования на марше может быть спиртзавод. Перед этим он меня просил: «Лейтенант, покажи карту, посмотрим, где тут спиртзавод?»…»
Глава 15. Чай с доверием
Москва, Кремль. 19 декабря 1941 года
17
Звание лейтенанта госбезопасности примерно соответствует капитану в сухопутных войсках.