– Что на этот раз?
– Рота СС, рота гауптштурмфюрера СС Рольфа Радке проводила зачистку в одной из деревень, и как раз в тот момент, когда они сжигали в сарае местных жителей, там оказались русские. Девятерым выжившим солдатам вспороли животы и, прибив их кишки к столбу, заставили идти вперед, вытаскивая этим из своего живота свои кишки. Самому гауптштурмфюреру сделали кровавого орла.
Гудериан удивленно посмотрел на своего подчиненного.
– Кровавого орла? Интересно. Можно подумать, что мы оказались во временах Зигфрида[7].
– В войсках командиршу этого отряда уже окрестили Валькирией и боятся ее.
– А это точно она?
– Да, господин командующий, есть свидетель.
– Кто-то смог выжить?
– Нет, это русский, он дезертировал из своей части и пробирался к себе домой. Оказался случайным свидетелем всего произошедшего и видел все, от начала и до конца. На следующий день он был захвачен нашими солдатами и, чтобы его не расстреляли, заявил, что владеет важной информацией.
– Понятно, но мое задание с вас никто не снимает. Найдите и уничтожьте русский отряд, а эту Валькирию доставьте ко мне!
– Слушаюсь.
Глава 7
Опанас Цибуля дезертировал на третий день вой ны. Это была не его война. Сам он был родом с Западной Украины, и в состав Советского Союза его деревня вошла в 1939 году, после раздела Польши. Его семья считалась середняками, и как он считал, с присоединением к СССР они больше потеряли, чем выиграли. Пускай поляки их и притесняли, но у них было крепкое хозяйство, богатое хозяйство. Кроме него, в семье было еще два его старших брата и две сестры. Зятья тоже работали вместе с ними, вот и получалось шесть мужиков и четыре крепкие бабы (это его сестры и жены старших братьев), так что работников хватало, и работали они на себя.
Земли тоже хватало, так что потихоньку они богатели, а когда пришли Советы, то всех согнали в колхоз, а большую часть живности национализировали. Им еще повезло, что они никогда не пользовались наемными работниками, все сами, и тут в основном было дело в отцовской жадности: ему просто было жалко платить чужим людям, когда и собственных работников хватало. Вот это и спасло их семью от раскулачивания и высылки в далекую Сибирь.
Да, у них отняли землю и почти всю живность, но не выслали и не конфисковали все, а отправили работать в колхоз. Отец, конечно, плевался и вовсю поносил советскую власть, но исключительно дома, чтобы посторонние не услышали. Еще у него хватило ума не выступать против новой власти, ни открыто, ни тайно. Некоторые односельчане попытались по ночам нападать на новую власть и ее представителей, но часть из них попалась НКВД. Их самих расстреляли, а их семьи сослали в Сибирь. Но семью Опанаса эта участь миновала.
И вот теперь, после начала этой войны, Опанас при первой удобной возможности дезертировал и уже несколько дней пробирался к себе в деревню. Свою винтовку он бросил, здраво рассудив, что если, не дай бог, попадется немцам, то безоружным у него больше шансов остаться живым. Вот с продовольствием было плохо, вернее его совсем не осталось, и он хотел попросить хоть немного еды в попавшейся ему по пути деревне.
Прежде чем идти в деревню, Опанас, спрятавшись на опушке леса, стал внимательно изучать обстановку. Он не хотел встретиться ни с немцами, ни с советскими бойцами. Лишь убедившись, что в деревне никого нет, он собрался в нее пойти, как появились немцы. Опанас хорошо видел, как они стали сгонять всех жителей в большой бревенчатый амбар на окраине деревни и как затем, закрыв амбар, его подожгли. Видел он и как примерно через полчаса после этого в деревню вошли красноармейцы, и как они убивали немцев. Но больше всего его испугала казнь десятка захваченных противников. Командовала там, как он смог понять, непонятная девка, молодая и очень красивая, в танкистском комбинезоне. Приехала она на большом танке, он таких даже не видел раньше. Казнили немцев жутко, особенно их командира.
Опанас даже и не подумал выйти к этим бойцам, а все так же продолжал прятаться и наблюдать за происходящим в деревне. Наконец, советские ушли. Опанас, выждав еще с полчаса, прошел в опустевшую деревню и набрал в уже бесхозных хатах себе продовольствия. Он даже нашел пару литровых бутылок с горилкой и, разумеется, взял их с собой, после чего, плотно набив свой сидор продуктами, ушел из деревни и стал дальше пробираться лесами к себе домой. Вот только ему не повезло на следующий день наткнуться на немцев. Испугавшись, что его расстреляют, он сразу стал кричать, что имеет важную информацию.
7