[73], который так раздражал мадам своим присутствием. Я напомнил ей, как она красива. Попросил бутылку пива, сказал, что все будет хорошо, что мне кажется, ей нужен кто-то, с кем бы она могла поговорить… если я ошибаюсь, она скажет, и я уйду. Просто поговорить. Само собой, она меня в спальню сама втащила. Женщины! Сегодня ее бросили, и она убивается… головой о стенку колотится… а уже на следующий день раздвигает ноги перед незнакомцем. Собственно, почему нет? Я трахнул Анни – она сказала, что родом из Бретани, а я рассказал ей про выставку книг в Сент-Мало… белые паруса… зелень моря в синем зеркале небес… Сент-Мало!.. Жак Картье – идиот, ведь только идиот может покинуть такое место сам, по доброй воле… Я говорил ей, какое у нее красивое лицо и великолепное, зрелое тело. На вид ей было не больше двадцати пяти, а раздетая она соответствовала тридцати. Так что я и в самом деле не понимал, чего это она так расстроилась из-за какого-то дебила с непременной бородой и взглядом озорного дебила – настоящий франкоканадец! – неужто из-за того, что парню на пять лет меньше, чем ей? Так и мне меньше! И вот я тут, скачу между ее ляжек, и она только и делает, что по моей заднице когтями водит. Снимает стружку! Совсем как зубами с члена, когда слюни по нему пускает. Оттрахала меня Анни задорно. Все почему?.. Женщины, в отличие от золотых рыбок, кошек, свинок, хомячков, канареек и прочей живности, в самом деле чувствуют мир… планету… И нас, убожеств, они чувствуют. Говоря «убожество», я говорю о мужчине. По сравнению с женщиной любой, даже самый чувствительный и лучший мужчина – как я, например, – просто автомобиль из дерева рядом с космическим кораблем. Так что не нужно врать женщине. Если уж играешь, вживайся в роль. Я вжился. Я верил в то, что говорил Анни. Про возраст, внешность. И она чувствовала, что я верю в то, что говорю. Будь у меня хоть одно сомнение, она бы его кожей ощутила. Откусила бы мне яйца! Но я предельно честен, и она отблагодарила меня как следует. Мяла мне задницу, будто арабка – тесто на лепешку! Это, кстати, пошло на пользу. Грузчики много ходят по ступенькам, поэтому нам следует разминать ягодицы. Восстанавливать кровоток! Анни помогла мне это сделать, так что храни, боже, Бретань. И блинчики ее, и сладости, и полосатые, как тельняшка, флаги. Да здравствуют молочной белизны зубы… дойное вымя… ляжки, белесые, словно туман над Бретонью. Боже, благослови Анни! Так я выкрикнул перед тем, как она меня дожала и все свои запасы нефти я ей в глотку слил. Било и било. Словно водохранилище Гувера прорвало! Еле успел вынуть, когда все кончилось… Выдернуть! Иначе проглотила бы все, член мой сожрала бы. Уходил я от нее опустошенный, задумчивый. Еле сил хватило, чтобы выспаться. Это, конечно, не получилось. Чем больше взял, тем больше хочется, так что я ночью проснулся от того, что обшариваю тело жены… обнюхиваю… трогаю… Она ответила взаимностью. Слились, как две тени. А потом побледнели. Рассвело. В шесть утра меня уже ждали на парковке, а оттуда мы попали сюда, к арабам. Дима сломал ногу и попал в больницу, а у нас оказался еще и подвал. Так что мы ждали подкрепления. Пока таскали коробки, позвонил Дима. Благодарил. Сказал, что в больнице очнулся на операционном столе. Медсестра спрашивала имя, фамилию. Он, конечно, врал, каждый раз говорил разное. Они понимали, что он платить не хочет. А он понимал, что они хотят, чтобы он заплатил. Рабочий инцидент во всеобщую медицинскую страховку Квебека не входит. В нее вообще ничего не входит, кроме профилактического осмотра врача раз в год. Курим, пьем? На сон жалуемся? До свидания, следующий! Это – бесплатная медицина Квебека. Остальное – за деньги. У Димы их не было. А если бы и оказались, он бы платить не стал. Так что Дима представился Никитой. Потом – когда ему дали наркоз – Василием. Иваном. Саидом. Аль-Молдави. Наконец, Мойшей. На последнее обиделся врач-анестезиолог, который оказался еврей… Малому показалось, что Дима над ним издевается. Он велел обождать. Диму бросили в коридор, он там пролежал часа три. Мимо бродили медсестры-тайки. Маленькие, зеленые из-за своих халатиков, сновали туда-сюда гномиками. Наконец Диму простили. Завезли в операционную. Дали веселящего газа. Дима стал петь песни про Катюшу, танкистов, про румынов, переходящих Прут. Он же бессарабец! В голове у него поэтому каша… каша из дерьма и блевотины… Произнес политическую речь. Про Россию, Румынию, оккупацию, Путина. Слава богу, говорил он все это по-румынски, которого, конечно, никто не знал. Но слово «жид» анестезиолог распознал и отомстил еще раз – дал газа меньше, так что Дима чувствовал, как его режут. Всякий раз, когда скальпель задевал что-то… этакое… и Дима выгибался от боли, над ним склонялась сотрудница à la clientèle[74] госпиталя и спрашивала: так как зовут вас?.. адрес… телефон… Дима держался! Абн Ид Саид… нет, Георгий… кажется, Николай… хотя запишите Ниной! Адреса давал разные, телефоны. Так и не выпытали у него ничего. Ищи-свищи потом Диму! Он все это рассказывал мне, уходя от госпиталя после наркоза и с гипсом на ноге. Ковылял, как Терминатор. Отстреливался. Само собой, за ним гнались. Но Дима просто оттолкнул велосипедиста какого-то. Тот упал… Дима схватил руль, дернул на себя, сел и покатил одной ногой. Он и сейчас катит! Я слышал в трубке стрельбу, крики… Оставалось пожелать Диме удачи. Он спросил, не нужны ли нам еще помощники. Он ведь уже в строю! Ему очень нужны деньги… Скажем, долларов сто. Он бы мог работать всю ночь, а утром пойти на занятия по французскому. Там выспаться… Увы, Дима был совершенно непригоден. Пришлось врать, что все закончено. Тем более что подмога подоспела. И это оказался Женя! Наш маленький, улыбчивый Женя. Фальшивый казах, покоритель женских сердец… Едва он появился на лестнице, на самом верху ее забрезжил свет. Жена араба появилась с подносом с чашечками кофе… пахлавой… еще какими-то сладостями. Сучка явно потекла. Женя улыбнулся ей, снял с себя майку. Жена клиента прислонилась к стене. Стала кончать, вздрагивая всем телом. Мы тактично делали вид, что не замечаем, проходили мимо с коробками в руках. Отвернувшись. Женя, подвигав бровями, достал телефон и стал отсылать СМС. Набирать правой рукой. Работал левой. Ничего не изменилось! Он наверняка и дрочил левой рукой, пока правой строчил послания своим возлюбленным. Кстати, где она, его гречанка? Что случилось на Корфу? Женя – наш юркий Цезарь – работая и отсылая СМС-ки, стал рассказывать.