туалете – тоже. И, как водится, свою неприязнь сугубо производственную… техническую… маскируют они расхождением эстетическим. Еще бы! Не сказать же честно: ненавижу тебя за то, что ты не хочешь за меня работать! Вот в ход, словно в международной политике, и идут всякие грязные фокусы: Саркози, Обама, рост доллара, симпатии к республиканцам, мнения относительно закона о гражданстве в Эстонии, расхождения позиций относительно соблюдения прав национальных меньшинств в Молдавии… Все что угодно, кроме правды! Все – даже грузчики сраные – лицемерят и прикрываются многозначительной болтовней, хотя речь всегда в разговоре идет о вещах простых, как две копейки: убей или умри, съешь или будь съеденным, вкалывай или заставь делать это других. Единственный, кто работает в нашей «тройке», – я. Слишком добродушный, слишком погруженный в себя. Сначала это удивляет, после раздражает. Оба Виталика косятся на меня. От одного воняет говном, от другого – показным благочестием и фальшивым солнцем. Оба такие разные. Как два карикатурных фрица с рисунков Кукрыниксов. Толстый Ганс и тощий Фриц. Слава богу, есть и точки соприкосновения. Педерасты и международная политика, например! Пока оба Виталика с темами разделываются, я ношу коробки. Набиты – словно дрофы каменьями. До свинцовой тяжести в животе. Конечно, коробки рвутся. Клиент – дебильного вида англофон с женой-мулаткой лет 50. Негодует, роняет слюни… Он и в самом деле дебил, в медицинском смысле этого слова. Отстает в развитии. Но где-то в его пораженном мозгу сохранился маленький участок… Лоскуток! Он отвечает за математические расчеты и напряжение в электролиниях, бегущих по Квебеку от местной электростанции, как вены по телу. Поэтому дебил, который себе сраку подтереть не в состоянии, работает инженером. Целый день сидит и щелкает пультом. Цифра раз, цифра два… Огонек… Электричество бежит как миленькое. В остальном наш дебил несостоятелен. Не умеет мыть посуду, писать от руки. Даже бабу трахнуть и то не может! Об этом нам его баба и рассказывает, нисколько не смущаясь. А зачем? Мы для них, как рабы для римлян. Говорящие вещи. Часто клиент и нужду не стесняется перед тобой справить… Чего уж говорить про поговорить. Мулатка признается нам, что окрутила дебила ради денег. Сама она стояла на кассе в «Макдоналдсе», сын у нее самой тоже дебил… А вот и он! Лежит на диване, играет в компьютерные игры. Нет, так на диване и понесем, а иначе за что она нам деньги платит? Полный сервис! Это понятно… Больше всего полный сервис любят социально уязвимые слои населения, выходцы из бедноты. Одним словом – черные. Компенсируют 500 лет рабства, слышат символический звон оков Африки. Жаль лишь, я из Молдавии, и рабов у нас отродясь не было. Ну кроме нас. Иначе хоть пострадал бы за дело… Дебил-хозяин увлекает меня в подвал, показывает с таинственным видом кусок серого пенопласта с кусочками красных и синих бумажек… Какие бумажки?! О чем я?! Да это же башня Гендальфа из саги о Властелине Колец! Он большой фанат Толкиена, наш клиент. Он своими руками вырезал из пенопласта башню. И окна! Ну конечно, бумажки, но по сути-то – окна. А теперь поглядим… За окнами – фигурки гоблинов и эльфов. Он сам вылепил их из пластилина! Как я нахожу Энду, королеву эльфов? Вдул бы такой? Не путать эльфов с гвельфами. Как мне ее платье, сиськи… Он даже маленькую манду ей вылепил. В пропорции! Измерил жену – рост, вес, размеры манды, разделил все… Извлек квадратный корень, произвел манипуляции с кубическим уравнением. Вынул корень, спрыснул мирамистином. Баба-то у него из бывших «плечевых», на кассе стояла днем и у туалета ночью, кто знает, сколько корней в нее проросло. В общем, разделив размеры жены на размеры фигурки и сделав еще кое-какие подсчеты, он определил размеры манды фигурки королевы эльфов. Нет, манда не видна. Я что, извращенец какой-то? Он одел королеву в платье, а манда – под тканью. Все как и полагается. Все – как в жизни. Все по-настоящему. Теперь я должен идти работать. Он оказал мне большое доверие… Показал свою поделку. Он к иммигрантам относится без предрассудков. Я же иммигрант? Оно и сразу видно, по роже… Ну ладно, мне пора работать. А он тут в подвальчике, помастурбирует. В смысле, – спрашиваю. А в прямом! Подрочит, погоняет лысого, потрет шкурку, передернет затвор. Чего тут неясного? А, простите… Там история отдельная! Супруга относится к нему несколько предвзято. Короче, бьет! Берет в руки тапок и шлепает по голове. Иногда может и половником по лысине заехать. Считает его умственно неполноценным. Дебилом! Третирует! Говорила ему мама, почтенная пожилая дама, с которой он жил до своих пятидесяти семи, до того, как сошелся с Дженни, сучкой этой черножопой… После этого мама и умерла. Сожгли ее в крематории Монреаля – одном из – и пепел закопали на старом кладбище у Ботанического сада. Сейчас-то он понимает, что мамаша скончалась не просто так. Прямо сгорела! А было ей всего девяносто три. Девчонка по меркам Канады! Не обошлось тут без Дженни, без гаденыша ее великовозрастного. Восемнадцать лет, а работать не хочет! Валяется день-деньской на диване, только и делает, что дрочит да играет в компьютерные игры. Ах, совсем забыл! Кристоф – так зовут клиента-дебила – достает из штанов отросток, вялый, короткий, серый весь. Одной крайней плоти в разы больше, чем мяса. Позорище! Понимаю Джен… Так или иначе, а ему надо облегчиться. У него уже полгода секса не было! Жена дает, только когда довольна. А она никогда не довольна! В общем, он уже забыл, с чего начал. А! Ему надо подрочить, а мне надо поработать. Но раз уж у него все равно член не встает, а я внимательно слушаю, то почему бы нам не потратить время более продуктивно… с толком? Заключим сделку! Дженна, сука тупая, опротивела ему до тошноты. Хуже всего, что она спит со всеми соседями. Даже когда в город выбирается, умудряется наспех кому-нибудь в IGA[54] отсосать. Такая ему не нужна. Но развод она ему не дает. Она ради денег его охомутала… Охмурила! Права была мамочка. Примечательно, что член у него всякий раз полувстает, только когда он вспоминает мамочку. Не обращая на это внимания, Кристоф гладит свою щетинистую гусеницу… видно, Джен просила брить, но вот уже месяц прошел. Мнет пальцами. Поглаживает. Продолжает. В общем, Дженни из своих цепких когтей его не выпустит. Как я смотрю на то, чтобы убить суку за достойное вознаграждение? Скажем, двести долларов, а? Чтобы не возникло подозрений, он оформит их как чаевые. Чеком. Само собой! Налоги с чека плачу я…
вернутьсяСеть продовольственных магазинов (прим. авт.).