Снова звонят из CLE[55]. Это моя персональная советница по поискам работы, сотрудница социальной службы провинции Квебек с 20-летним стажем… Ветеран! Зовут ее Изабель, она носит строгий юбочный костюм, белую рубашку с отложным воротником, и у нее чудесные титьки третьего размера. Старовата, но это не беда! В свои пятьдесят моя Белль – так я ее зову – настоящий источник огня и вдохновения. Лупанарий – детский сад по сравнению с тем, что Белль вытворяет с моими ушами своим язычком. И пусть лишь по телефону… я все равно благодарен. Иммигрант – он вроде собаки. Не пнул – и уже за это ты можешь рассматриваться в качестве друга. Правда, потом, как и от собаки, от него трудно отвязаться… Поэтому Белль предпочитает, чтобы наши отношения происходили исключительно на расстоянии. Я предполагаю еще – сучка стесняется своей внешности. Может, это и не она – на том фото, которое, бренькнув, появилось в моем мобильном телефоне в виде электронного послания. Но мне без разницы! Лишь бы голос Белль оставался прежним. Таким… сексуальным… мягким… По голосу я ее и вычислил. Мне постоянно звонили из CLE этого дурацкого первые месяцы в Канаде. Что-то спрашивали. Пытались разъяснить, вешали трубку. Мне казалось, что это звонят по поводу работы, я страшно нервничал… на жену срывался. Когда научился наконец понимать квебекский акцент, то выяснилось, что мне звонили пожелать удачи в поисках рабочего места и справиться, не нашел ли я его? В таком случае они бы меня вычеркнули из списков. Ну и, само собой, внесли изменения в статистику! Национальное бюро статистики Квебека отчиталось бы на радостях о пусть небольшом, но все-таки росте национальной экономики… сокращении уровня безработицы… еще одна история успеха! Как я мог найти эту самую работу, не уточнялось. Хотя… почему нет. Все стало ясно очень быстро, просто мне не хотелось верить. Работы ведь полно. Уборка мусора, перевозки старой мебели, стрижка газонов… Хоть жопой ешь! Десять долларов в час минус налоги. Совсем не то, что зарплаты бездельников в CLE. Как-то я туда зашел… Человек триста насчитал. Кто с отклонениями в речи, у кого цвет кожи хороший – в смысле, недостаточно расистский, – у кого протез вместо ноги… Всех трудоустроили! Всех взяли на 40 часов в неделю с отпуском раз в год по два месяца, страховками и выплатами. Я встал в очередь… прождал три часа… сунулся в окошко кассы. Там ронял слюни какой-то парень с церебральным параличом. Мы его, кажется, зарезали потом, во время погрома инвалидов в Монреале. Я ему втолковал, что мне звонит и звонит какая-то дама из CLE… некая Изабель… и все время пытается мне что-то сказать. Удачи желает. Парень, роняя слюни, выдал мне бумажку, в которой значилось, что время моего рандеву с советником Изабель запланировано на… Ждать предстояло еще три месяца. Все стало ясно – в который раз… как всегда в Монреале… – и я пошел домой. По пути отобрал стаканчик с мелочью у какого-то наркомана в метро. Тот явно принял, даже подняться не смог. Просто покричал что-то вслед. Но мне было все равно. В это время и позвонила Изабель. Сказала, что наблюдала за мной из-за специального стекла – мы их не видим, они нас видят – и в курсе моего желания встретиться. Только зачем? Весь смысл CLE – и вообще социальной сферы Квебека – в том, что тебе дают не удочку, а рыбу, и… Ну и обычное дерьмо, которым они кормят приезжих и друг друга вот уже двести лет. Столько раз я про эту сраную удочку и рыбу слышал, что у меня такое впечатление, будто я на слете рыболовов Канады вот уже пятый год присутствую. От лицемерия тошно стало, но голос… Что-то в нем было такое… Как в червивом яблоке. Еще я сразу заподозрил в ней изъян… некую надломленность. Вся эта история с подглядыванием за мной через стекло. Так что я честно спросил ее, не хочет ли она мне помочь на словах. Но не в рамках своей гм… специализации. Что я имею в виду, поинтересовалась Изабель. Ну давайте честно. Проку от вашего CLE сраного меньше, чем от козла молока, перевел я фразу буквально, после чего пояснил ее смысл. Так зачем же вы мне звоните? Не звоните! Не могу, с горечью отвечает Изабель… Ее работа и состоит в том, чтобы обзвонить 200 таких дебилов, как я, – ежедневная норма – и всем пожелать «удачных демаршей в поисках трудового места». Воодушевить! Вот и все… Остальное должны сделать вы… Проявить инициативу! Ну раз так, проявил я инициативу, не хочет ли она провести время с толком. Раз уж она все равно обязана мне звонить. Снова Изабель интересуется. Что я имею в виду? Мы могли бы – пошел я ва-банк – устроить небольшую м-м-м-м горячую линию… Секс по телефону! Судя по молчанию Изабель, не бросившей трубку, я ее заинтриговал. После паузы – я насчитал тридцать пять ударов сердца – она попросила меня прояснить предложение. Куда уже проще! Я слегка сдал назад. Сказал, что иммигранту одиноко… очень одиноко на новом месте… Семьи разобщены… жены уходят… мужей бросают… Вдобавок нужна разговорная практика. Не официальная! Нужен разговорный… простой, как улица, французский… то есть, простите, квебекский язык. Понятно? Так что она, Изабель, могла бы звонить мне, скажем, раз в неделю и устраивать то, что люди невоспитанные, с узким кругозором называют «сексом по телефону». Мы же назовем это «интеграция вновь прибывшего в культурную и языковую среду
* * *