Джоз поманил ее пальцем поближе к себе, оглянувшись на дверь.
— Подвинься сюда, чтобы мне было удобнее говорить с тобой. Ты не трусиха, как твоя тетка, это сразу видно. Ты должна войти в дело, помогать мне.
Он схватил ее за руку, притянул к своему стулу.
— Меня губит чертово зелье. Я слабею, как крыса, когда на меня находит, сама видишь, во что я превращаюсь. И меня преследуют кошмары. Когда я трезв, я ничего не боюсь, тысяча чертей. Я не одного человека убил своими руками, Мэри. Утопил, забил плетьми и камнями. Но никогда не испытывал ни страха, ни угрызений совести — никогда. Сон у меня всегда был крепкий. Но когда я пьян, они являются во сне, их мертвенно-зеленые лица стоят передо мной и сверлят меня пустыми глазницами; некоторые являются, изодранные в клочья, шкура лентами свисает со скелетов, в спутанных волосах болтаются водоросли. Однажды пришлось убрать женщину, у нее был ребенок на руках. Бабенка цеплялась за плот, волосы струились по спине. Корабль сел на мель, чуть не налетев на скалу. Они все попрыгали в море — все, кто там был; баба кричала о помощи, а я бросил в нее камень, прямо в лицо, разбил ей голову к черту, она упала навзничь, выронила ребенка, я снова ударил. Они утонули тут же, на мели. Глубина была не больше метра. Мы тогда очень испугались: другие люди видели это, кто-нибудь мог спастись. Впервые в жизни не дождались прилива. Надо было спешить: через полчаса могло быть поздно. Мы начали забивать их камнями, Мэри; мы вынуждены были ломать им руки и ноги. Они тонули около баржи, все остались там, они не смогли подняться на ноги.
Джоз приблизил к ней свое опухшее, синее в прожилках, лицо. Глаза в обрамлении красных веснушек — дикое зрелище — уставились на нее, уперлись в ее глаза. На щеке она чувствовала его дыхание.
— Разве раньше ты никогда не слышала о жертвах кораблекрушений, о стервятниках[3]? До вас молва ничего не доносила, до вашего Хелфорда?
В холле часы пробили час ночи. Удар прозвучал, как набат. Ни Джоз, ни Мэри не двигались. В кухне было очень холодно, огонь давно догорел, пламя погасло. В открытую дверь дуло. Джоз взял ее руку в свою ладонь. Рука Мэри была холодна. Силы покидали девушку. Вероятно, он заметил ужас в ее глазах, потому что тут же выпустил руку и отвел взгляд, барабаня пальцами по столу. Мэри видела, как по его волосатой руке ползет муха, подбираясь к ловким длинным пальцам. Совсем как по телу покойника.
Вспомнилось, как изысканно он нарезал хлеб для нее в первый вечер. Потом она ясно представила камень; эти пальцы держали его крепко, били наверняка, камень просвистел в воздухе…
Джоз снова зашептал что-то, кивая в сторону холла, где пробили часы.
— Этот звук иногда звенит у меня в ушах. Слышала удар? Так ударили колокола на бакенах возле берега, тогда, в знак крушения. Они звучали долго, как набат по усопшим. Эти удары меня тоже преследуют — сегодня я слышал погребальный звон во сне. Это ужасное ощущение, Мэри: он скрежещет по нервам, хочется кричать в голос. Когда работаешь на берегу, можно доплыть на лодке до бакенов и заглушить колокола, замотав тряпками. Тогда на воде становится тихо. Если за тобой охотится судно, оно не услышит ничего, они рассчитывают, что зазвенят бакены, если проплывет баржа, а звона нет. А мы в засаде — и суденышко попадает прямо к нам в лапы. Внезапное нападение — кораблик идет ко дну.
Он опять принялся за бренди, смакуя каждый глоток.
— Видела когда-нибудь мух в банке с медом? — спросил он. — А я видел людей в таком же положении. Они лезут друг на друга, чтобы спастись, орут от ужаса, но все равно гибнут, как мухи. Я видел мачты и нок-реи на корабле, сплошь усеянные людьми. Мачты ломались под их тяжестью, как соломины, и падали в морс вместе с несчастными. Те плыли изо всех сил, но, когда они подплывали к берегу, они были уже обречены, Мэри.
Он вытер рот тыльной стороной ладони.
— Мертвецы не рассказывают, что с ними приключилось. Вот так.
Лицо его стало расплываться перед ней, потом сузилось и исчезло. Она вдруг увидела себя ребенком, впереди широко шагал ее отец, девочка едва поспевала за ним. Рядом бежали другие люди, все спешили в Сент Кеверн, к скалам. Отец посадил ее на плечи, люди кричали и плакали. Кто-то показал рукой на морс, она увидела большой корабль, качавшийся беспомощно на волнах. Зелено-синие волны и белый-белый корабль, подбитый, как птица, со сломанными мачтами, сорванными парусами, пузырившимися на воде.
— Что они делают? — спросил ребенок, но никто не ответил. Все в ужасе смотрели на корабль, который медленно погружался в морс.
3
стервятники — здесь: разбойники, заманивающие пассажирское судно на рифы, чтобы имитировать кораблекрушение и завладеть добычей — вещами и деньгами погибших пассажиров.