Мэри любила ярмарки; она была весела и счастлива. Город стоял у подножия холма, а в центре возвышался замок, совсем как в сказке. Всюду деревья, поля и долины, а внизу протекала река. Болот не было видно, они простирались вдали от города, о них можно было на время забыть. Лонсестон жил полной жизнью, это был реальный мир, люди — естественные, живые.
Солнце робко пробивалось из-за серых туч, чтобы тоже повеселиться. Мэри надела платок, подаренный Джемом, она даже позволила ему завязать узел под подбородком. Они оставили коляску при въезде в город, и теперь Джем протискивался сквозь толпу, ведя за собой обеих лошадей. Его движения были уверенные. Девушка шла следом. Надо было выйти на главную площадь, где собрался весь город и раскинулись ярмарочные палатки. Там было отведено специальное место для продажи скота, отгороженное веревкой. Вокруг толпились фермеры и крестьяне, иногда городские господа, перекупщики из Девона и других окрестных мест.
Сердце у Мэри забилось сильнее, когда они вошли в отгороженный круг: что, если здесь окажется кто-нибудь из Северного Холма? Иди фермер из соседней деревни? Они, наверное, узнают лошадей. Джем сдвинул шляпу и, безмятежно посвистывая, оглянулся и подмигнул ей. Толпа расступилась, пропуская его. Мэри осталась стоять в стороне, прячась за полную женщину с корзиной, и наблюдала, как Джем занял место рядом с другими мужчинами, продававшими лошадей; с некоторыми он обменялся приветствиями, оглядел их товар, закурил трубку. Он казался уверенным, совершенно спокойным, знающим цену себе и своему товару. Вскоре к лошадям подошел разбитной парень в квадратной шляпе и светлых бриджах. Вид у него был важный и значительный, он постукивал кнутовищем по сапогам, затем тыкал им в сторону лошадей. Сразу узнавался перекупщик. К нему присоединился невысокий человек с рыжими глазками, в черном пальто, он то и дело подсаживал собеседника локтем и что-то шептал ему в ухо.
Мэри видела, как внимательно он разглядывает черного пони мистера Бассата, ощупывает его ноги, гладит по крупу. Он снова пошептал на ухо парню с кнутом. Мэри нервничала.
— Откуда у тебя эта лошадь? — спросил громкоголосый, похлопывая Джема по плечу. — Ее растили не на болотах, там такие не родятся.
— Она из Каллингтона, ей четыре года, — бросил Джем небрежно, не вынимая трубки изо рта. — Я ее купил жеребенком у Тима Брея; знаете Тима? Он распродал свое хозяйство в прошлом году и переехал в Дорсет. Он меня уверял, что я всегда верну свои деньги, если захочу ее продать. Мать — ирландской породы, получала призы на выставках. Посмотрите на нее — нравится? Но дешево я не отдам.
Он затянулся, двое других внимательно изучали лошадь. Минуты длились бесконечно. Потом один выпрямился.
— Что у нее со шкурой? На ногах она загрубела, торчит, как колючки. И мне не нравятся эти пятна. Ты случайно не давал ей наркотиков?
— Лошадь совершенно здорова, — ответил Джем. — Вот эта, — он кивнул на другую, стоящую рядом, — прошлым летом чуть не околела, но я поставил ее на ноги. Мне нужно было бы подождать, подержать ее до весны, но это стоит денег. А эта черная в полном порядке, не к чему придраться. Один секрет я, правда, могу вам открыть. Старина Тим Брей отлучался в Плимут на время и поручил кобылу своему сыну. А тот отвел ее на конюшню к жеребцам. Тим не знал даже, что она будет жеребиться. Отец, вероятно, был серой масти в яблоках, видите цвет у волоса ближе к шкуре? Серый, не так ли? Когда Тим узнал, он задал парню порку, но было уже поздно. Тим мог сам хорошо заработать на этом жеребце. Посмотрите на плечи, какая порода! Я могу взять за нее восемнадцать гиней[4].
Маленький человек отрицательно затряс головой, но парень колебался.
— Давай за пятнадцать, мы возьмем, — сказал он.
— Нет, восемнадцать — окончательная цена, — настаивал Джем.
Двое посовещались, но не договорились. До Мэри донеслось слово «фальшивка», Джем быстро обернулся к ней, взгляд его был насторожен. Толпа вокруг него заволновалась. Человек с рыжими глазами еще раз нагнулся и потрогал ноги лошади.