Селин с каждым часом этого дня все более увлеченно общалась с Эльдой и вскоре надолго покинула Маркела.
Юноша почувствовал себя ненужным и одиноким посреди десятка пар глаз, неустанно наблюдавших за ним. Он искал убежище, дабы укрыться от них и остаться наедине с самим собой, со своими чувствами и печалью, но вот, дело дошло до ночи и ему наконец удалось найти покой среди спящих людей. Так он был точно уверен, что никто на него не смотрит. Однако, ему по-прежнему было одиноко…
Джевил скинул с себя одеяло и встал с кровати. Он зажег свечу и установил ее на пол таким образом, чтобы его тень полностью попадала точно на стену. По холодному камню поползли страшные зловещие образы, трепещущие в свете одинокого огонька. Маркел оставил ее у себя в ногах и повернулся к ней спиной, повернувшись к наиболее гладкой стене. Встретившись со своей тенью, он на минуту подумал о том, что наверняка не стоит этого делать... хотя бы сегодня. Ведь что произошло за этот день такого значительного, чем он бы мог поделиться с Тенью?
Ничего. В том-то и дело, что ничего. Маркел не хотел бы взывать к нему лишний раз, чтобы поговорить ни о чем. Но все-таки ему безумно хотелось, чтобы он просто побыл рядом с ним в этот момент беспросветной печали, нарастающей с каждой новой мыслью. Сняв с шеи медальон, он снова задумался, увидев рядом со своим отражением в маленьком зеркальце свою мать. Юноше стало еще дурнее. Он повернулся так чтобы свет от свечи осветил миниатюрное изображение Мирабеллы. Фотография была сделана на удивительное устройство самой продвинутой расы неварров – южных эльфов с острова Кул’дарт, способное четко запечатлять людей и объекты в том окружении, в котором они находились на момент снимка. Маркел грустно улыбнулся, вспомнив тот день: в Вестхольме объявился эльфийский фотограф, обосновавшись на какое-то время в гостинице Джевилов. Тот эльф расплатился за теплый прием и вкусную еду не только серебром, но и предложил бесплатно сделать фотографию хозяйки таверны и ее чада. На тот момент Маркелу было девять лет и переливающаяся золотистым свечением фотокамера ввергала маленького мальчика в дикий восторг. Эта фотография была сделана в двух экземплярах: одна хранилась в дома в гостинице, а вторая поделена на две части; изображение маленького Маркела хранилась в медальоне Мирабеллы, а ее изображение находилось в медальоне у Джевила. “Когда-то мы будем порознь, и тебе захочется вновь меня увидеть. Открыв этот амулет, ты вспомнишь обо мне и на душе сразу станет легче. Так же сделаю и я, когда мое сердце соскучится по тебе” — эти слова его мать говорила в тот самый день, когда подарила ему украшение, но Маркел, напротив, чувствовал, как все ближе и ближе подбирается ком к его горлу. Он попытался сглотнуть этот твердый комок, но он не сдвинулся с места.
Чем больше он смотрел на мать, тем больше чувствовал, как нарастает внутреннее одиночество и как слезы подступают к глазам. Он не мог больше вынести этого и перевел свой взгляд на вторую часть медальона, где на молочно-белой коже увидел свои блестящие серые глаза, прикрытые вуалью черных волос. Джевил решил: пусть даже он будет молчать перед Тенью, но он нужен ему в этот час. Селин предпочла ему Эльду, Маркел полагал, что ей наверняка не будет интересно раз за разом слушать его нытье. Ровен час и Селин выскажет ему, что она устала терпеть его слабость, да и сам юноша стыдился своих чувств, хотя нередко выставлял их напоказ.
Он выпрямился, оставив позади все свои мысли и, сжав медальон в кулаке, стал вглядываться в темную фигуру на стене до тех пор, пока напротив его головы, там, где предполагалось лицо, не вспыхнула пара белесых огоньков на подобии широких глаз. Тень и Маркел некоторое время молчали, уставившись друг на друга. Тень не говорил ни слова, выжидая, когда же Маркел скажет зачем призвал его, или хотя бы поздоровается и позволит войти в комнату, а Джевил не мог выдавить из себя какого-либо звука.
— Может… сперва запустишь меня внутрь? — не вытерпел Тень.
Он склонил голову набок, прищурив один глаз, глядя в унылое лицо юноши.
— Да… — отсутствующим голос произнес Маркел, — да…
Он коснулся своей тени и в тот же момент черные пальцы сжали его ладонь. Джевил попятился назад, минуя свечу и вытянул за собой свою копию. На этот раз Тень был облачен в обмундирование Легиона. На его гордом лице красовалась легкая надменная ухмылка. Впрочем, как и все время.