Из-за угла раздался непонятный шум, ругань и выстрелы бесшумного оружия. В тот же момент показался первый клабер и вскинул автомат. Белоснежка успела с облегчением понять, что её просто застрелят, а не возьмут в плен. Но враг почему-то стрелять не спешил. Он медленно опустил автомат, как будто ему стало совестно убивать бабушку, склонил голову на грудь, опустился на колени и тихо свалился на бок. Под ним быстро разливалась тёмная лужа.
- Марь Николавна, свои, не стреляйте!
Перед Белоснежкой возникла девичья фигура в спортивном костюме, первым делом вытащившая из спины клабера метательный нож. Когда она распрямилась, наставница разглядела смуглое лицо раскосой Манюни.
- Ты как здесь? - Белоснежка успела овладеть собой, но голос её всё равно чуть-чуть дрогнул.
- Тревога по Обители была, все старшие уровни сюда бросили, - почтительно ответила девица. Старшая наставница пользовалась среди послушниц непререкаемым авторитетом.
Выйдя в переход, они увидели артельных, стоявших над убитыми клаберами. Но не только клаберами. Лицо Белоснежки окаменело: остроязыкая Галка лежала, прошитая несколькими пулями - мёртвая. Отвернувшись, наставница вышла на улицу. Там командовал седой артельный сотник. При виде Батыря московского приказа он вытянулся во фрунт.
- Я же говорила снять с меня охрану, - тихо сказала Белоснежка.
- Так точно, - сотник вытянулся ещё сильнее.
- Ну и?..
- Приказ Совета: не оставлять батыря Золушку без охраны.
"Павлик", - благодарно подумала Мария Николаевна и ласково прикоснулась к сотнику сухой лапкой.
- Как обстановка? - спросила она.
- Оцепили квартал. Ни один не уйдёт, - доложил старый служака.
- А наши потери?
- Трое раненых и... двое убитых - соработик из ГРУ и...
- Я знаю, - Белоснежка передёрнула плечами. - Доложите мне, как закончите операцию. Хорошо бы пару клаберов оставить для допроса...
- Куда вы сейчас, Мария Николаевна? - уже попросту спросил сотник.
- Пойду погляжу, может, мои вишни ещё не растоптали.
Для старого токийского парка Уэно понедельник, когда не работают музеи, тихий день. Нет толп горожан, жаждущих отвлечься от офисной рутины, не видно и хлопающих глазами туристов с фотоаппаратами. Редкий посетитель, да ещё заражённый романтизмом, может вообразить, что попал на несколько сот лет назад. В этой фантазии его поддержат здешние виды: среди густых зарослей то мелькнут изящные ярусы пагоды, то откроется прелестный пруд в лотосах, посередине которого на островке расположился небольшой храм.
Именно тут, в зарослях близ пруда, имела место сцена, окончательно убедившая бы посетителя, что он угодил прямиком в XVII век. Только никаких зрителей - ни романтичных, ни приземлённых - поблизости не было. Под нависающими кронами по аллее шла девушка в широкополой соломенной шляпе и красно-белом одеянии мико. Очевидно, она прислуживала в том самом Бэнтэндо дзиндзя, приютившимся среди отцветающих лотосов. Мико мило семенила мимо наигрывающего на флейте протяжную медитативную мелодию монаха-комусо в традиционном чёрно-белом облачении и корзинообразной соломенной шляпе [55], полностью скрывающей голову. Разумеется, никаким монахом он не был - секта эта перестала существовать лет триста назад. Наверняка это был музыкант, обучающийся игре на сякухати [56], и выбравшийся в тихий день порепетировать в парке. Да и мико, конечно, была подрабатывающей студенткой, спешащей переодеться и ехать на ночные развлечения в районе Роппонги. Но смотрелись они очень колоритно.
Ещё колоритнее сцена стала, когда девушка резко выкрикнула и запустила во флейтиста шляпой [57], которая со зловещим свистом мелькнула в воздухе. Но монах успел пригнуться, и лезвие, спрятанное в головном уборе, срезало лишь вершину его корзины. Сбросив её изуродованные остатки и открыв усатое и очкастое лицо гайдзина, музыкант бросил что-то [58]между собой и мико. Ярко полыхнуло, раздался оглушительный грохот, повалил густой чёрный дым. Когда он развеялся, комусо исчез. Девица высоко подпрыгнула с места, оказавшись в ветвях дерева, и тоже исчезла.
Музыкант легко скользил среди стволов, в руках его уже была неведомо откуда взявшаяся катана. Он настороженно озирался в поисках противника, однако чуть не пропустил его - лишь в последний момент краем глаза заметил красно-белую массу, летящую на него с дерева. В руках девушки тоже сверкал клинок. Лже-монах резко отскочил, направляя на девушку катану, но в последний момент отвёл её. Мико кубарем покатилась по земле, вскочила, как кошка и вновь атаковала. Клики скрестились. Взгляды противников упёрлись друг в друга. Уяснив, что ситуация патовая, оба одновременно отпрыгнули в разные стороны и застыли в стойках. Музыкант держал меч в верхней - на уровне лица, мико в средней - направив клинок на супостата. Полминуты царила звенящая тишина. Потом девушка спросила:
- Почему вы отвели клинок?
Музыкант опустил меч и, поклонившись, произнёс по-японски совершенно без акцента:
- Я, собственно, хотел только поговорить, Фудо-сан.
Девушка продолжала смотреть недоверчиво.
- Успокойтесь, я больше не буду проводить с тобой таких экспериментов, - усмехнулся странный гайдзин, - и так едва в живых остался. Купишь мне новую тэнгай, ты же теперь богатей... Если бы не яркие цвета твоей одежды... Кстати, что за дикая идея - жить в образе мико? Я едва тебя нашёл.
- Значит, идея работает, - чуть усмехнулась девушка, и стало видно, что это невысокий, хрупкий на вид парень.- Кто вы?
- Долго рассказывать, - пожал плечами гайдзин. - У меня здесь машина, давай поедем куда-нибудь, всё расскажу. Заодно поедим. А меня зови Пал Палыч.
Последнюю фразу он произнёс по-русски. Фудо встревожено поглядел на него и с неохотой опустил меч. Палыч с удивительной скоростью сбросил наряд комусо, оставшись в бриджах и футболке. Фудо тоже сделал несколько движений, представ в джинсах и летней рубашке. Свои маскарадные одежды они сложили в большую спортивную сумку, извлечённую Палычем из кустов. Палыч положил туда и свой меч, поколебавшись, Фудо последовал его примеру.
Они доехали до ближайшей забегаловки Yoshinoya [59]и заняли столик на двоих в углу. Оба заказали по большой порции: рис, маринованные огурчики, суп-мисо, сырые яйца для его заправки и чашку говядины. Суп оба попросили свиной - тондзиру. Очевидно, тяга к мясоедству у гайдзинов неистребима никаким благотворным влиянием японской цивилизации...
- Силён же ты, дядя Фёдор, - голосом мультяшного кота по-русски произнёс Палыч, когда первый голод был утолён.
- Да и вы ничего, - на том же языке ответил, бледно улыбнувшись, юноша, - хотя у вас странная техника, я не встречал такой.
- Северная, - коротко заметил артельный.
Он с интересом разглядывал невыразительное лицо худенького паренька, едва веря, что это и есть неуловимый монстр, на руках которого кровь десятков людей. У мальчика было лицо хорошего актёра, на котором можно нарисовать какой угодно образ.
- Как вы меня нашли? - спросил Фудо, видя, что собеседник начинать разговор не торопится.