– Лучше расскажи мне про ипподром, – преувеличенно бодро сказала Клио.
После смерти Доминика Рианнон осталась под крылом королевского Дома. Отчасти из-за того, что Морриган, которую она толком не знала, была сестрой девушки, спасшей ее от тюрьмы Трибунала. Отчасти потому, что нынешняя королева осуществила идею Доминика и основала первый в Пропасти ипподром.
Разумеется, скачки волновали сейчас Морриган в последнюю очередь. Впрочем, как и уникальный дар Рианнон – умение ладить с лошадьми и вдыхать в них силы. Она лишь хотела, чтобы ведьма, которую Клио привела в Пропасть, нашла там свое место.
Рианнон мгновенно оживилась.
– Лошади, которых купила госпожа Блэр, просто чудесные! Я скучала по ним… Не именно по этим, конечно, я их не знаю, но просто по лошадям.
– Она сутками пропадает в конюшне, – сообщила Саманья. – Выдернуть ее оттуда просто невозможно.
Клио улыбнулась, глядя на Рианнон.
– Я рада, что ты нашла себе занятие по душе. Что насчет тебя, Сирша? – спросила она, ставя перед подругами тарелку с печеньем.
Доулу смерти назвать таковой, наверное, никому бы и в голову не пришло. Светловолосая, с утонченными чертами лица и яркими голубыми глазами, она искрилась любовью к жизни, ко всему, что ее окружало.
– Даже не знаю, что тебе сказать, – призналась Сирша. – Теперь, когда нет больше спящих, мой дар почти никому не нужен.
– Она скромничает, – припечатала Саманья. – И… как это сказать… преуменьшает свои заслуги.
Рианнон восторженно похлопала жрице вуду, с которой она в отсутствии Клио успела подружиться – вероятно, поощряла ее стремление насыщать речь на чужом языке непростыми словами и выражениями.
Сирша рассмеялась.
– Ну ладно, иногда я помогаю людям в Пропасти отсрочить их смерть – дать им время попрощаться с близкими и родными. И знаешь, этого достаточно. Я имею в виду… Да, может, я бы и хотела быть ведьмой, известной на всю Ирландию, но понимаю, что мне такой никогда не стать. Мой дар… другой. Не столь значимый. Но хорошо уже то, что я вообще могу кому-то помогать. Так моя жизнь становится более полноценной. Так в ней появляется смысл.
– Но он ведь не только в этом, правда? – тихо проронила Рианнон. Она сидела, грея в руках чашку с чаем, и мечтательно щурилась. – Эта цельность приходит и тогда, когда находишься рядом с правильными людьми… или не людьми вовсе.
– Она снова о своих драгоценных лошадях, – закатила глаза Саманья.
Однако каждая понимала – это лишь добродушное дружеское подтрунивание.
– Я говорю о том, как важно найти то, что приносит тебе счастье, – смеясь, сказала Рианнон.
Сирша серьезно кивнула.
– Риан права. На самом деле, быть доулой смерти – лишь часть моей жизни. И, как оказалось, малая часть. А так… Я много времени провожу с сестрой – мы вместе что-нибудь смотрим, болтаем или гуляем по Пропасти. Кажется, Олив понемногу приходит в себя после смерти мамы и Линн. И знаете, ее улыбку я бы не променяла ни на что на свете. Даже на титул сильнейшей из ведьм.
На какое-то время в гостиной воцарилась тишина – столь разные, но сплетенные невидимыми узами, девушки-ведьмы погрузились в свои мысли.
– А я, между прочим, скучаю, – хмурясь, призналась Саманья. – Без тебя в замке все не так.
– Не думаю, что дело во мне, – мягко сказала Клио. – Порой все меняется.
– Но мне не нравятся эти перемены.
«Они никому не по нраву».
Клио тут же ощутила укол совести, подумав о Нике. И о том, что в последние дни была счастлива, как никогда. Несмотря на все, что случилось совсем недавно. Несмотря на события, память о которых уподобилась ранам, едва затянувшимся новой розовой кожей, еще не превратившимся в рубцы.
Но Ник – рядом, а Бадо́ далеко, и людей не надо спасать от мучительных кошмаров.
– Как Ганджу?
На красивое смуглое лицо Саманьи набежала тень.
– Мы немного отдалились друг от друга. После смерти Аситу… Я не знаю, как это объяснить. Папа ни в чем не виноват, и магия вуду не виновата. Но он по-прежнему одержим всей этой идеей «наследия». Он с самого моего детства хотел, чтобы я однажды продолжила его дело. Чтобы я стала Mambo Asogwe[11].
– Но разве ты уже не мамбо? – удивилась Клио.
– Мамбо. Но Mambo Si pwen. Младшая жрица.
– А кто же тогда Ганджу? Если Аситу, вероятно, был Houngan Si pwen… – Дождавшись одобрительного кивка, Клио воодушевленно продолжила: – Значит, твой отец – Houngan Asogwe?
– Если бы. – Полные губы тронула горькая улыбка.
– Я запуталась, – смущенно призналась Клио.