– Это того стоило, – глупо улыбнувшись, сказал Лелль.
Улыбка исчезла. Вероятно, он понял, что делает комплимент ведьме, чти прекрасные белые руки по локоть вымараны в чужой крови.
И погасшая улыбка, и странное выражение, мелькнувшее в глазах, свидетельствовали о том, что Лелль не искал намеренно ее расположения. Не пытался выторговать себе жизнь или свободу за счет лести.
Бадо́ он нравился все больше. Хотя она и не имела ничего против льющейся в уши лести от молодых и неискушенных мужчин.
– И все же этого было мало. Я продолжала искать иного могущества, способа раздвинуть границы и познать суть вещей. Расспрашивала бардов и бродячих менестрелей о самых поразительных слухах и самых чудных встретившихся им колдунах. Искала ответы в чужих гримуарах[14], старинных книгах и манускриптах, в храмах и на сохранившихся стенах древних руин. Я жаждала всего странного, чуждого, необычного. И я его нашла.
– Карман, верно? Та, что открыла вам путь в мир мертвых?
Бадо́ резко подалась вперед.
– О, ты считаешь, что знаешь так много? Скальд, собирающий истории, чтобы воплотить их в стихах и песнях… А что насчет правды, которая не известна никому из ныне живущих?
В глазах Лелля пробудился уже знакомый ей голод. Неудержимая жажда сломанных печатей и разгаданных тайн.
– Какой правды? – почти беззвучно выдохнул он.
Ткач Кошмаров откинулась на спинку трона, но тело ее сковало напряжением. Такой, какой скальд видел Бадо́ сейчас, он запомнит ее надолго.
– Нападение Карман и опустошение ею ирландских земель пришлось на сложное для нашей страны время – оно совпало с моментом, когда магия мира мертвых просочилась в наш мир. Тогда и появилась Карман, которую называют первой полуночной ведьмой. Но правды в этом ни на грош – старуха лишь воспользовалась открытой дверью в мир мертвых. У истоков полуночной силы стояла не Карман. Брешь в мир теней пробила я.
Глава 28
Ле Гвинея
Морриган сдержала данное Дэмьену обещание, однако вспомнить ритуал, который показала ей однажды Бадо́, оказалось не так-то легко. Она пыталась повторить его, но давно, в далеком детстве, когда увлечение полуночной магией еще ее не поглотило.
После нескольких бесплодных попыток прорвать завесу между фэйрийским островом Тир-на-ног и человеческим миром Морриган всерьез забеспокоилась, что ее затея обречена на провал. Наверняка в других обстоятельствах она просто сказала бы себе, что сделала все возможное, что ценно само ее желание помочь…
Вот только дело касалось Дэмьена. А он, Балор тебя забери, был ей небезразличен.
Вдохновленная пришедшей в голову идеей, Морриган наведалась в старый и пустующий сейчас дом семьи Блэр. Для этого пришлось дважды преступить закон. Сначала, будучи отступницей, просто появиться на улицах Кенгьюбери. А потом взломать охранную печать дома, в простонародье называемую замком.
Зеркало, перед которым малышка Морриган проводила большинство своих неуклюжих ритуалов, оказалось на месте. Громоздкое и не изящное, на перепродажу оно не годилось.
Замерев напротив, Морриган резко выдохнула. Пора призвать на помощь родовой дар.
Она опустилась на пол. Поставив рядом непривычно белую свечу обратилась к полузабытой магии истины. Чары были сложными, поскольку позволяли через зеркала заглядывать в прошлое на несколько лет назад. И при этом – совершенно непрактичными. В основном, они предназначались для тренировок.
Однако не в этом случае.
Слетевшее с губ заклинание, несколько минут фокусировки, и отражение в зеркале изменилось, явив последний запечатленный в нем отпечаток памяти. Морриган увидела себя четырнадцатилетнюю. Вероятно, незадолго до принятия судьбоносного решения – оставить полуночную магию, а вместе с ней и отчий дом.
Морриган поморщившись от нахлынувшего волной странного чувства. Усилием воли заставила отражение измениться снова. Она будто проматывала кинопленку в обратную сторону, отчего молодела прямо на глазах. Чем глубже в прошлое, тем чаще рядом с ней появлялась Бадо́.
Мудрая наставница. Мать. Подруга.
Морриган сжала зубы, едва их не раскрошив. Нельзя поддаваться эмоциям. Незачем прокручивать в голове последние слова Бадо́ – о том, что дочери подвели ее, отринув полуночную силу. Как будто не она сама подвела дочерей тем, что стала беспощадной убийцей. Пока Клио жаждала созидать, а Морриган только этому училась, Бадо́ разрушала, разрушала, разрушала…
14
Гримуар (гримория) – книги, в которые колдуны и ведьмы записывают известные им обряды и заклинания. Обычно передаются от отцов и матерей к детям, пополняются достаточно редко. В то время как рассветные колдуны узнают новые заклинания и обряды благодаря долгим и упорным воззваниям к Дану, полуночным колдунам их «нашептывают» фоморы мира теней в обмен на частицу их души, энергии, рассветной силы или даже крови. Также существует еще один, весьма рискованный способ получения новых чар и ритуалов: магические эксперименты. Чаще всего заканчиваются плачевно и для самого колдуна, и для окружающих.