Мэлика никто из сотрудников редакции сегодня не видел. «Ну теперь с ним покончено, — шептались люди в коридорах. — Эта история с Сэмом Койном станет последней каплей. О чем он вообще думал? И о чем только думала Барвик? Конечно, все знают, что она немного не в себе — никакой личной жизни, только работа и эта дурацкая компьютерная игра, но такой глупости — фактически самоубийства — даже от нее никто не ожидал. Может, ее кто-то подставил? Слил заведомо неверную информацию? Один из тех, кто точил зуб на Койна?.. Не исключено также, что ее просто использовала какая-нибудь контора, проигравшая судебный процесс по вине адвокатов из фирмы «Гинсбург и Адамс». Надо поднять все дела с участием Койна за последние несколько месяцев. Особенно внимательно посмотреть те, в которых «Гинсбург и Адамс» выступали на стороне истца; начать с самых громких решений и изучить их все до одного. Нам это понадобится, когда анализ крови докажет невиновность Койна и надо будет печатать опровержение. Новый главный редактор наверняка оценит наши труды и предусмотрительность. Черт возьми, новым редактором могут назначить даже кого-нибудь из нас…»
Слухи распространялись настолько быстро, что одна компания из штата Айова, занимающаяся сбытом сельскохозяйственной продукции, которая в прошлом году проиграла судебный процесс и выплатила сто миллионов долларов своему конкуренту (интересы конкурента представлял не кто иной, как Сэм Койн), поспешила сообщить прессе, что они не имеют никакого отношения к обвинениям в адрес Сэма Койна. Хотя их никто об этом не просил.
Были и другие слухи. Сайты в интернете пестрели неподтвержденными сообщениями из анонимных источников о сексуальной распущенности Сэма Койна и его пристрастии к извращениям.
Сэлли позвонила Джастину — не в игре, а в реальности. Свободную руку она держала на рычаге на случай, если к телефону подойдет его мать. Он подошел сам.
— Так захотелось с кем-то поговорить! — вполголоса сказала она. — У меня дурное предчувствие.
— Все будет нормально.
— Мне начинает казаться, что мы были неправы.
— Мы правы.
— Но что, если он не убивал Дайдру Торсон? Если это какой-нибудь подражатель, и Койн спокойно сдал кровь, так как знает, что это сделал не он?
— Если образцы крови не совпадут, это докажет только, что он не совершил последнего убийства.
— Да, но моей карьере придет конец. И мне вчинят судебный иск на триллион долларов. Может быть, даже посадят за неуважение к органам правопорядка или что-нибудь в этом роде, потому что у меня на самом-то деле нет никакого источника в полиции. А если сказать им об этом, мне не поверят.
— Ты беспокоишься о том, чего еще не произошло.
— Но произойдет, Джастин. Разве ты не понимаешь ситуации? Он согласился сдать кровь. Зачем ему так поступать, если он знает, что виновен?
— По многим причинам. Может, у него раздвоение личности, и он не помнит, что совершил.
— Да ладно тебе!
— Или, может, он собирается оспаривать доказательства. В отношении ДНК на это мало кто решался, но я читал о многих процессах, к примеру, о суде над О. Джеем,[27] когда обвиняемые в убийстве выходили сухими из воды, потому что доказывали несостоятельность улик. Или не стопроцентную точность исследования. Вот увидишь, его адвокат скажет в суде: «Разве мой клиент стал бы сдавать кровь, если бы знал, что на основании анализа ему могут быть предъявлены обвинения?» Правда, присяжных теперь не так-то просто на этом провести, но, если ему больше не на что надеяться, он может и попытаться.
— Господи, как мне плохо! — Сэлли пробежалась пальцами по клавиатуре, проверяя, не появились ли у телеграфных агентств какие-нибудь новости.
В этот момент по дальней части комнаты прошел шепоток, люди вставали со своих мест. Вошел Стивен Мэлик. Вид у него был решительный. Десятки глаз впились в его лицо, пытаясь понять, какие новости оно скрывает. Любопытство журналистов было возбуждено настолько, что они, казалось, вот-вот начнут его ощупывать, как страницы с брайлевской печатью. Проходя мимо рабочего места Сэлли, он не остановился, но пощелкал пальцами у нее перед носом.
Она положила трубку и последовала за ним в его кабинет. По редакции «Трибьюн» тут же пополз новый слух: все были уверены, что Мэлика уволили и Сэлли уходит вместе с ним. Достигнув десятого этажа, слух успел обрасти подробностями: Мэлика якобы уже выдворила из офиса вооруженная охрана.
Но тут выяснилась правда. Ее передавали из уст в уста тоже шепотом.
— Тебя уволили? — спросила Сэлли у Стивена в кабинете.
— Начали именно с этого, — ответил он хриплым, усталым, полным разочарования голосом. — Стали говорить, что я повел себя безответственно. Что принцип нашего издания — «сдержанность и противовесы», он должен был подсказать мне, что материал о Койне пускать в печать преждевременно. Я нарушил этот принцип и тем самым предал их доверие, или предал доверенное мне дело, или доверился предателю. В общем, что-то там про доверие и предательство.
Сэлли не перебивала его, только умоляла глазами продолжать: так что же, увольняют ее или нет?
— Потом они сказали, что вся эта история с Койном — лишь одно из звеньев в цепи печальных событий. Они крайне разочарованы и хотели дать мне шанс, но теперь их терпение лопнуло. В этом нет ничего личного, и можно обсудить финансовую сторону моего контракта, а если у меня есть какие-то накопления, пусть даже скромные, плюс пенсия, плюс индивидуальный пенсионный счет и тому подобное, это даст мне возможность уйти на покой и жить с комфортом. Ведь в моем возрасте да еще после такого скандала мне трудно будет куда-нибудь устроиться, даже если они постараются дать максимально мягкую формулировку в официальном сообщении. Кроме того, мне посоветовали срочно искать адвокатов, поскольку гражданский иск неизбежен.
— Боже мой, Стивен, мне так жаль! — воскликнула Сэлли. В носу защекотало, она чувствовала, что вот-вот разрыдается.
— А потом они взялись за тебя. Мол, тебе, конечно, тоже достанется, но ты все-таки молодая и такая талантливая и в конечном итоге сумеешь выкарабкаться. К примеру, напишешь книгу-исповедь или что-нибудь в этом роде.
— Значит, нам обоим крышка, — сказала она.
Ей, как ни странно, даже слегка полегчало.
— А вот и нет!
— Как это?
— А вот так. Пока они вещали, появились свежие новости. ДНК Койна совпала с ДНК убийцы.
— Господи, значит, это все-таки был он? — прошептала она, понимая, что теперь точно разревется.
— Это был он! — Мэлик рассмеялся. — Ты бы видела лица этих сукиных детей! Если бы не коричневые кресла, клянусь, они не смогли бы скрыть, что обделались.
— Боже мой! — Сэлли кинулась к нему и крепко обняла. — Я так за тебя рада! За себя тоже рада, но за тебя больше.
— Барвик, — сказал он, отстраняя ее от себя, чтобы взглянуть ей в глаза, — я должен спросить… Почему же ты так удивлена?
90
Дэвис давно заметил, что люди, живущие на Среднем Западе, так привыкли жаловаться на погоду, что делают это, даже если погода хорошая. Опустится в августе температура до плюс двадцати двух — двадцати пяти, да еще вечерами легкий ветерок подует — и готово: все говорят, что стало холодно, и таскают с собой куртки. Если три дня подряд солнечно — начинают переживать за свои лужайки. Если февраль выдался теплым, значит, летом некуда будет деться от жары и духоты.
А вот плохую погоду они всегда воспринимают с оптимизмом. Даже если в день свадьбы небо затянуто тучами, то в церкви кто-нибудь из гостей непременно скажет с умным видом, что прямой солнечный свет будет проходить сквозь облака, как сквозь фильтр, и от этого на лицах не будет теней и фотографии получатся просто великолепно.
27
Имеется в виду суд над бывшей звездой футбола О.Джей Симпсоном по обвинению в убийстве жены и ее любовника. После судебного разбирательства, за которым следила вся страна, он был признан невиновным.