Разумеется, я первый осудил бы «Сида», если бы он погрешил против великих и непреложных заветов нашего философа; но я этого не нахожу и беру на себя смелость утверждать, что мое сочинение имело счастье стяжать небывалый успех лишь благодаря соответствию своему двум фундаментальным — да простится мне такой эпитет! — условиям, которые наш великий учитель полагал обязательными для подлинно совершенной трагедии и которые столь редко сочетаются в рамках одной и той же пьесы, что некий ученейший комментатор{44} божественного трактата даже заявил, будто пример подобного сочетания встречается у древних только раз — в «Эдипе».{45} Первое условие состоит в том, что страждущий и гонимый не должен быть ни до конца добродетелен, ни до конца порочен, хотя все-таки должен быть скорее добродетельным, чем порочным, то есть человеком, который по слабости, присущей ему, как всем людям, но отнюдь не преступной, незаслуженно попадает в беду; другое условие заключается в том, что преследовать и подвергать страдальца опасности должен не враг и не просто человек посторонний, а тот, кто любит его и кто дорог ему. Вот, откровенно говоря, единственная и подлинная причина успеха «Сида». Он отвечает обоим вышеназванным условиям, и отрицать это можно лишь в пристрастном ослеплении. На этом я заканчиваю свое предуведомление, но прежде хочу сдержать обещание и, сказав несколько слов о Сиде театральном, привести в защиту исторической Химены те два романса, о коих упомянул вначале.
ROMANCE PRIMERO
Delante el rey de León
Doña Ximena una tarde
Se pone a pedir justicia
Por la muerte de su padre.
Para contra el Cid la pide,
Don Rodrigo de Bivar,
Que huérfana la dexó,
Niña, у de muy роса edad.
Si tenga razón, о non,
Bien, rey, lo alcanzas у sabes,
Que los negocios de honra
No pueden disimularse.
Cada dia que amanece
Veo al lobo de mi sangre
Caballero en un caballo
Por darme mayor pesare.
Mandale, buen rey, quedes
Que no me ronde mi calle,
Que no se venga en mugeres
El hombre que mucho vale.
Si mi padre afrentó al suyo,
Bien he vengado a su padre,
Que si honras pagaron muertes,
Para su disculpa hasten.
Encomendada me tienes,
No consientas que me agravien,
Que el que a mi se fiziere,
A tu corona se faze.
Calledes, doña Ximena,
Que me dades pena grande,
Que yo dare buen remedio
Para todos vuestros males.
Al Cid no le he de ofender,
Que es hombre que mucho vale
Y me defiende mis reynos,
Y quiero que me los guarde.
Pero yo fare un partido
Con el, que no os este male,
De tomalle la palabra
Para que con vos se case.
Contenta quedó Ximena,
Con la merced que le faze,
Que quien huérfana la fizó
Aquesse mismo la ampare[5].
ROMANCE SEGUNDO
A Ximena у a Rodrigo
Prendió el rey palabra, у mano,
De juntarlos para en uno
En presencia de Layn Calvo.
Las enemistades viejas
Con amor se conformaron,
Que donde preside el amor
Se olvidan muchos agravios.
………………………..
Llegaron juntos los novios,
Y al dar la mano, у abraco,
El Cid mirando a la novia,
Le dixó todo turbado:
Mate a tu padre, Ximena,
Pero no a desaguisado,
Matéle de hombre a hombre,
Para vengar cierto agravio.
Mate hombre, у hombre doy,
Aqui estoy a tu mandado,
Y en lugar del muerto padre
Cobraste un marido honrado.
A todos paredió bien,
Su discreción alabaron,
Y assi se hizieron las bodas
De Rodrigo el Castellano[6].
ДОН ФЕРДИНАНД
первый король Кастильский{46}
ДОНЬЯ УРРАКА
инфанта Кастильская
ДОН ДИЕГО
отец дона Родриго
ДОН ГОМЕС, ГРАФ ГОРМАС
отец Химены
ДОН РОДРИГО
возлюбленный Химены
ДОН САНЧО
дворянин, влюбленный в Химену
ДОН АРИАС, ДОН АЛОНСО
кастильские дворяне
ХИМЕНА
дочь дона Гомеса
ЛЕОНОР
воспитательница инфанты
ЭЛЬВИРА
воспитательница Химены
ПАЖ ИНФАНТЫ
Действие происходит в Севилье.{47}
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Химена, Эльвира.
Химена.
Эльвира! Верно ль то, что сообщила мне ты?
Ужель родитель мой и впрямь сказал все это?
Эльвира.
С восторгом я отцу внимала твоему:
Не меньше, чем тебе, Родриго люб ему,
И, если мне читать в чужой душе по силам,
Тебе он повелит на пыл ответить пылом.
Химена.
Так повтори опять, как убедилась в том,
Что склонность дочери одобрена отцом;
Поведай вновь, на что надеяться могу я.
Мне слушать без конца не в тягость речь такую:
Ведь любящим сердцам отрадно сознавать,
Что чувство долее им незачем скрывать!
Но как повел себя родитель мой при вести,
Что и дон Санчо мной пленен с Родриго вместе?
Не выдал ли ему твой тон, намек иль взгляд,
Кто для меня из двух желаннее стократ?
Предзакатною порой
Юная Химена плачет
Перед королем Леона,
Ищет у него управы,
Молит, чтоб судили Сида:
Дон Родриго де Бивар
Ей в удел принес сиротство —
Поразил ее отца.
«Знай, права я или нет,
А король следить обязан,
Чтоб в его стране по чести
Дело чести разрешалось.
Что ни день, с зарей я вижу.
Как к моей печали вящей
Пред окном моим гарцует
Тот, кем кровь пролита наша.
Повели, король наш добрый,
Чтобы мне не докучал он:
Низок тот, кто, мстя мужчине,
Злость на женщине срывает…
Коль моим отцом обижен
Был его родитель славный,
Жизнью за обиду эту
Поплатился виноватый.
Не давал меня в обиду
И ко мне был добр всегда ты.
Значит, кто мне вред наносит,
Тот вредит и государю».
«Скорбь свою уйми, Химена,
Мне слезами слух не раня,
И поверь, найти сумею
Я от бед твоих лекарство.
Сида мне карать не след,
Ибо воин он отважный
И земель моих защитник —
Пусть их впредь и охраняет.
Чтоб тебя он не тревожил,
Дело я добром улажу,
Пусть он только обещанье
Даст с тобою обвенчаться».
И утешилась Химена
Этой милостью монаршей:
Кто отца ее убил,
Тот опорой ей и станет.