Молисон мог вспомнить события из далекого прошлого, но почти разучился запоминать новую информацию. Стоило человеку выйти из комнаты, и он тут же оказывался забыт. Даже психиатр, долгие годы навещавшая его почти каждый день, каждый раз, появляясь на пороге, знакомилась с ним заново. Молисон неизменно узнавал себя в зеркале, но часто поражался тому, как сильно постарел. Время от времени он загадочным образом умудрялся ухватить кое-какое воспоминание. Ему в память запало, что Джон Гленн был космонавтом, а Ли Харви Освальд – убийцей (хотя он и не мог вспомнить, кого именно Освальд убил), и, переехав в новый дом, он запомнил его адрес и планировку. Но во всем прочем Генри Молисон оставался узником вечного настоящего, которого никак не мог понять. Случай бедняги Молисона стал первым указанием на то, что гиппокамп играет ключевую роль в сохранении воспоминаний. Но он рассказал ученым не столько о том, как именно работает память, сколько о том, как непросто разобраться в принципах ее работы.
Определенно, самое поразительное в мозге – это то, что вся его высшая деятельность: мышление, зрение, слух и прочее – совершается прямо на поверхности, в оболочке мозговой коры, толщина которой всего четыре миллиметра. Первым нарисовал карту этого участка немецкий невролог Корбиниан Бродман (1868–1918). Бродман был одним из самых гениальных и недооцененных нейробиологов нашей эпохи. В 1909 году, работая в исследовательском институте в Берлине, он скрупулезно описал сорок семь разных областей коры головного мозга, которые с тех самых пор называются областями Бродмана. «Редко когда в истории нейробиологии одна-единственная иллюстрация оказывала такое влияние», – столетие спустя написали Карл Циллес и Катрин Амунц в журнале Nature Neuroscience[157].
Болезненно застенчивый Бродман долго не получал повышений, несмотря на важность своей работы, и годами не мог занять достойной исследовательской должности. Начало Первой мировой войны еще сильнее застопорило его карьеру, поскольку его отправили трудиться в психиатрическую больницу в Тюбингене. Наконец, в 1917 году, в возрасте сорока восьми лет, он вытянул счастливый билет. Его назначили на важную должность – сделали главой отделения топографической анатомии в институте в Мюнхене. Наконец он обрел экономическую стабильность, позволявшую ему жениться и завести семью, что он в скором времени и сделал. Почти год Бродман прожил в непривычной ему безмятежности. А летом 1918 года, через одиннадцать с половиной месяцев после свадьбы и два с половиной месяца после рождения ребенка, на самом пике семейного и профессионального блаженства, он внезапно подхватил инфекцию и через пять дней умер. Ему было сорок восемь лет.
Область, изученная Бродманом, кора головного мозга, – это знаменитое серое вещество. Под ним находится гораздо более объемное белое вещество, названное так потому, что нейроны обернуты бледной жировой изоляцией под названием миелин, которая существенно повышает скорость передачи сигналов. Названия и того, и другого вещества обманчивы. Серое вещество в реальности не особенно серое, а скорее имеет розоватый оттенок румянца. Собственно, серым оно становится лишь при отсутствии кровотока и добавлении консервирующих веществ. Белое вещество также окрестили посмертно, ибо процесс маринования придает миелиновой оболочке нервных волокон сияющий белый цвет.
Кстати, представление о том, что мы используем всего десять процентов мозга, ошибочно. Никто не знает, откуда появился этот миф, но он никогда не был истиной и даже не приближался к ней. Так или иначе, вы используете весь мозг целиком – пусть и не всегда очень уж разумно[158].
Чтобы полностью сформироваться, мозгу требуется немало времени. Проводка в мозге подростка смонтирована лишь на восемьдесят процентов (пожалуй, родители подростков несильно удивятся этому факту)[159]. Хотя мозг больше всего растет в первые два года и в десять лет уже на девяносто пять процентов завершен, синапсы окончательно оформляются лишь к двадцати пяти – тридцати годам. А значит, по факту подростковый возраст захватывает значительную часть взрослой жизни. В этот период человек почти наверняка будет более импульсивен и менее вдумчив, чем старшие, а также более восприимчив к воздействию алкоголя. «Подростковый мозг – это не просто взрослый мозг с меньшим пробегом», как выразилась в 2008 году профессор неврологии Франсес Э. Дженсен в статье для Harvard Magazine. Нет, это вовсе иной тип мозга.