«Почему это?»
«Дешёвые цены. Тогда твоя жена не будет беспокоиться о том, что ты гоняешься за этой жалкой тварью по кухне, как она бы волновалась из-за какого-нибудь любвеобильного сирийца, который всё знает».
Я вздрогнул. «У меня есть определённые стандарты. Твоя британка знает латынь?»
«Вы шутите, трибун».
«Тогда это нехорошо. Послушайте, мне нужна чистая женщина с опытом воспитания капризных детей, которая впишется в молодую, стремящуюся к успеху семью».
«У тебя дорогой вкус!» Его взгляд упал на моё новое золотое кольцо для верховой езды. Оно точно отражало моё финансовое положение; его отвращение было открытым. «Мы делаем базовую модель без отделки. Большой потенциал, но нужно самому оттачивать мастерство… Можно завоевать их добрым отношением, понимаешь. В итоге они готовы умереть за тебя».
«Что, и мне придется оплатить расходы на похороны?»
«Тогда иди нафиг!»
Поэтому мы все знали, где находимся.
Я вернулся домой без раба. Это не имело значения. Благородная Юлия Хуста, мать Елены, пришла в голову блестящая идея выдать за нас дочь её старой кормилицы. Камилле Гиспале было тридцать лет, и она недавно...
Дай ей свободу. Её статус освобождённой женщины превзошёл бы все мои сомнения по поводу рабовладения (хотя мне пришлось бы это сделать; я теперь принадлежала к среднему классу и обязана была демонстрировать своё влияние). Но была и обратная сторона медали. Я прикинула, что у нас есть около полугода, прежде чем Хайспэйл захочет воспользоваться своим новым гражданством и выйти замуж. Она клюнет на какое-нибудь безвольное место; держу пари, он у неё уже припасён. Тогда я тоже буду чувствовать себя ответственной за него…
Хиспэйл не одобрила решение Елены Юстины покинуть свой шикарный сенаторский дом, чтобы жить с информатором. Она пришла к нам с большой неохотой. На нашем первом собеседовании (конечно, она нас опрашивала) стало ясно, что Хиспэйл рассчитывает на отдельную комнату в приличном жилище, право на большее количество свободного времени, чем на дежурство, на семейное кресло-переноску, чтобы защитить свою скромность во время походов по магазинам, и на изредка на билет в театр, а ещё лучше – на пару билетов, чтобы сходить с подругой. Она не согласилась бы на расспросы о поле или личности подруги.
Рабыня или освобождённая женщина вскоре начинает управлять твоей жизнью. Чтобы удовлетворить потребность Гиспэйла в социальном положении, о боже, мне пришлось купить кресло для переноски. Па временно одолжил мне пару носилок; это был лишь предлог, чтобы воспользоваться моим креслом, чтобы перевезти свои вещи в новый дом на Яникулане. Чтобы предоставить Гиспэйлу её комнату, нам пришлось переехать туда до того, как старый дом Па был готов к нашему приезду. Несколько недель мы жили бок о бок с нашими малярами, что было бы достаточно плохо, даже если бы меня не соблазнили дать работу моему зятю, штукатуру Мико. Он был в восторге. Раз уж он работал на родственника, то решил, что сможет взять с собой своих осиротевших отпрысков, а наша няня о них позаботится. По крайней мере, так я отомстила няне. Мико был женат на моей самой ужасной сестре; характер Викторины хорошо проявился в её сиротах. Это стало жестоким ударом для Гиспэйла, который постоянно бегал к Капенским воротам, чтобы пожаловаться родителям Елены на свою ужасную жизнь. Сенатор упрекала меня своими историями каждый раз, когда я встречалась с ним в спортзале, который мы делили.
«Зачем, чёрт возьми, она к нам пришла?» — проворчал я. «Должно быть, она догадывалась, каково это».
«Девушка очень любит мою дочь», — преданно заметил Камилл Вер. «Кроме того, мне сказали, она верила, что ты предоставишь ей возможность путешествовать и пережить приключения в экзотических провинциях».
Я рассказал прекрасному Камиллу, в какую ужасную провинцию меня только что пригласили посетить, и мы хорошо посмеялись.
Юлий Фронтин, бывший консул, с которым я познакомился во время расследования в Риме два года назад, теперь пожинал плоды своей безупречной репутации: Веспасиан назначил его наместником Британии. По прибытии Фронтин обнаружил некую проблему в своей программе крупных работ и предложил мне её решить. Он хотел, чтобы я отправился туда. Но у меня и так было нелегко. Я уже написал ему и отклонил его просьбу о помощи.
Придирки Юлия Фронтина не утихали. Затем меня пригласили на лёгкую дневную беседу с императором. Я знал, что это означает серьёзную просьбу.
Веспасиан, у которого были свои домашние проблемы, теперь часто прятался в садах Саллюстия. Это помогало ему избегать просителей во дворце, а также уклоняться от встреч с сыновьями. Домициан часто конфликтовал с отцом и братом, вероятно, полагая, что они сговорились против него. (Флавианы были дружной семьей, но Домициан Цезарь был скрягой, так что кто мог их винить?) Старший и любимый сын, Тит, выступал политическим соратником отца. Когда-то вундеркинд, он теперь импортировал Беренику, царицу Иудеи, с которой открыто вел страстный роман. Она была красива, храбра и дерзка, и потому крайне непопулярна. Должно быть, это вызвало несколько ссор за завтраком.