«Ох, почему мы спорим?» — вдруг разозлился Магнус. «Мы все на одной стороне!»
«Надеюсь, это правда!» — усмехнулся я. «Мы не можем обсуждать это в такое время суток. Предлагаю завтра встретиться с Помпонием на месте. Уже поздно, я устал, и, прежде чем вы уйдёте, у повозок рыскал кто-то ещё. Что вы сделали с тем молодым человеком, который сопровождает продавца статуй?»
«Мы его так и не поймали. Что он для тебя значит?» — спросил Магнус.
Я продолжал делать вид, что Элиан мне незнаком. «Он выглядит не так.
Он бродит тут как тут. Похоже, он презирает произведения искусства, которые, как говорят, продаёт Секстий, — и, если хочешь знать, мне не нравится цвет его глаз! Ни Магнус, ни Киприан не выглядели обманутыми. «Я хочу, чтобы его нашли, и я хочу его допросить».
«Мы его поищем», — весьма любезно предложил Киприанус.
«Сделай это. Но не бей его. Он мне нужен в состоянии, когда ещё может говорить. И он нужен мне первым, Киприанус: каковы бы ни были его планы, он мой!»
Это не помогло. На следующий день я узнал, что они искали его полночи. Элиана нигде не было видно.
Я сам вышел на рассвете и прочесал всё вокруг. Повсюду лежали поваленные кусты, но Элианус исчез. К тому времени я понял, что даже если бы Магнус и Киприанус его нашли, они бы ни за что не передали его мне, пока не выбьют из него хоть слово. Они выудят из него ещё кое-что. Они захотят, чтобы он дал показания против себя – независимо от того, виновен он в чём-то или нет.
По крайней мере, если он и лежал мёртвым в канаве, никто из нас не определил точное место. Только когда утром всё вокруг оживилось, я нехотя заставил себя проверить последнее место, где он мог быть. Медленно я дотащился до медпункта и спросил Алексаса, не принёс ли ему кто-нибудь новый труп.
«Нет, Фалько».
«Какое облегчение! Спасибо. Но ты мне скажешь, если получишь?»
«Кто-то конкретный?» — узко спросил санитар.
Больше не было смысла притворяться. «Его зовут Камилл.
Он мой зять».
«Ага», — Алексас помолчал. Я ждал, сжимая сердце. «Лучше посмотри, что у меня есть в задней комнате, Фалько». Это прозвучало мрачно.
Я отдёрнул занавеску. Во рту пересохло. Потом я выругался.
Авл Камилл Элиан, сын Камилла Вера, любимец матери и преданный поклонник старшей сестры, Авл, мой угрюмый помощник, лежал на койке. Одна нога у него была туго забинтована, а несколько дополнительных порезов – для пущей выразительности. По выражению его глаз, когда он встретился со мной, я понял, что ему скучно и он в плохом настроении.
XXXI
«Смотрите, кто здесь! Что с вами случилось?»
«Укушен».
"Плохо?"
«До мозга костей, Фалько. Мне сказали, что может быть серьёзный сепсис». Элианус был мрачен. Потом, знаешь ли, умер и от чего-то похуже. Алексас меня подлатал.
Мне придется какое-то время воздержаться от этой ноги, но скоро я буду пинать ею людей!» Я мог догадаться, кого он хотел пнуть.
«Ты просто надеешься, что тебя отправят домой к матери».
«Мне и так уже не до этого! Мне и так достаточно больно».
«Елена приедет и разберётся с тобой. Она отведёт тебя во дворец. Камилла Гиспале поухаживает за тобой». Элиан содрогнулся. «Нет, всё в порядке. Ты и так достаточно страдаешь. Елена будет нежно заботиться о тебе. Если я так рада тебя видеть, я, возможно, даже поправлю тебе покрывало».
Я сел на его койку. Он раздраженно отодвинулся. «Оставь меня в покое, Фалько».
«Я искал тебя повсюду, — заверил я его. — Мысль о том, что ты умер у меня на руках, была душераздирающей, Авл».
«Отвали, Фалько».
«Все прочесывают это место. Так как же вы сюда попали?»
Я был единственным развлечением, доступным ему. Элиан вздохнул и сдался, готовый к разговору. «Ты пошёл в одну сторону, а я пошёл обратно по тропе.
Мозаичник проигнорировал меня, когда я забарабанил по его ставням. Я уже добежал до хижины маляров, когда нагнали несколько собак. Мне кое-как удалось пробраться внутрь, но одна из них вцепилась мне в голень своими проклятыми зубами. Кое-как я стряхнул злодея и захлопнул дверь. Потом я сел, прижавшись спиной к двери и крепко сжав колени, скажу я вам!
«Прости, что не смог прийти за тобой. Я спасал Елену».
«Ну, я надеялся, что она у тебя». С другой стороны, то, как он это сказал, означало: «Чёрт тебя побери, Фалько!» «В конце концов, собак отозвали и увели. Я слышал, как мозаичник ругал рабочих снаружи за шум, который производили собаки. Он им устроил настоящую взбучку, так что, к счастью, никто не заглянул в хижину маляров. Я не собирался снова выходить. Думал, что всё равно никуда не доберусь. Должно быть, я часто проваливался в забытье, когда возвращался маляр».
«Друг твоего брата?»