Вход и раздевалка были слабо освещены масляными лампами, установленными на уровне пола. У большинства из них заканчивалось топливо. Некоторые уже сгорели дотла; несколько горели, бешено угасая, их пламя удлинялось и дымилось перед смертью. Раб подливал свежее масло с наступлением сумерек. Обычно люди моются перед ужином; самый большой наплыв посетителей был несколько часов назад. Только тот факт, что это была большая община, в которой могли быть опоздавшие, возможно, занимавшие определённое положение, заставлял баню работать допоздна. Во дворцах и общественных зданиях приходилось заботиться о людях, задержавшихся по работе, или о недавно прибывших путешественниках.
В одном из шкафчиков лежала сложенная одежда. Богатая ткань ярких цветов – бирюзовый контрастировал с коричневыми полосками. Все остальные ниши были пусты. На деревянных крючках для плащей ничего не висело.
На скамейках валялось несколько брошенных льняных полотенец.
Рабы отсутствовали. Кочегар должен был поддерживать горн, чтобы питать водогрейный котел, но доступ к топке был снаружи. Поскольку входных тройников не было, и любой мог пользоваться общими флягами с маслом, обслуживающий персонал был не нужен. Уборщики мыли полы шваброй.
полы рано утром и, возможно, время от времени в течение дня.
Запас полотенец будет пополнен. В это время персонал обычно неактивен.
В замкнутых помещениях с толстыми стенами царила тишина.
Ни плеск воды из ковшиков, ни шлепки массажистов по кулакам не нарушали мёртвую тишину. Я заглянул в бассейн слева от входа. Вода слегка колыхалась, но не настолько, чтобы создавать плеск. В последнее время никто не тревожил её поверхность.
Мокрых следов по периметру не было.
Киприанус указал мне, где искать. Мне нужно было идти в самую жаркую парную. Осторожно ступая в походных ботинках на кожаной подошве, я пересёк первую комнату, вошёл во вторую, затем заглянул в большой квадратный тепиданум с небольшой ванной. В воздухе витал стойкий аромат моющих средств и масел для тела, но комната начала остывать, и ароматы стали слабеть. Моё внимание привлекла брошенная костяная стригиль, но мне показалось, что я уже видел её здесь раньше.
Казалось, ничего необычного. Ничего такого, чего не наблюдалось бы в любой коммерческой бане, где контролёр уже ушёл, а горячая вода остыла. И в большинстве частных бань такое было бы после того, как кочегар ушёл ужинать. Можно было бы поторопиться и всё равно достаточно помыться, но это не принесло бы настоящего комфорта вашим костям.
Даже в поднимающемся жаре парных конвекция от пола и дымохода постепенно ослабевала, хотя босым ногам всё ещё требовалась защита в виде тапочек на деревянной подошве. Я вошёл в третью парную. Тело лежало на полу. Признаков жизни не подавало.
В этом Киприан был прав.
Примерно в то время, когда я нашёл тело, я услышал шум: кто-то позади меня, снаружи, распахнул тяжёлые двери, чтобы охладить внутренние помещения. Разумно. С меня лил пот. Полностью одетый, я чувствовал себя влажным и несчастным. Моя концентрация рассеивалась, хотя мне нужно было быть начеку. Я опустил меч и грубо вытер лицо рукой.
Делай заметки, Фалько.
У меня не было ни планшета, ни стилуса, но память всегда была моим лучшим инструментом. Что ж, Аид, я и сегодня вижу эту сцену. Помпоний лежал лицом вниз.
Его волосы были мокрыми, но цвет и броская укладка делали его узнаваемым. Он стоял, слегка повернувшись, частично на левый бок, лицом ко мне; колени были слегка приподняты, так что поза получалась изогнутой.
Одна рука, левая, находилась под ним.
Человек со слабым зрением мог бы подумать, что он потерял сознание. Я сразу заметил, что вокруг его шеи туго обмотана очень длинная тонкая верёвка.
Несколько раз. Свободный конец зацепился за его правую руку; он волочился назад, а затем, извиваясь, пополз по полу ко мне, когда я стояла у его ног. На нём были банные сандалии. Если бы он сопротивлялся, они, вероятно, слетели бы. Скромное полотенце обнимало тело, свободное, но всё ещё более-менее сидящее на талии.
Возле его головы скопилась лужица бледной, водянистой крови. Киприан, в ужасе, предупреждал меня, что это такое. Он поднял тело, готовый перевернуть его. Потрясённый увиденным, он позволил трупу упасть обратно.
Я приготовился. Уперся ногой в середину позвоночника мертвеца, чтобы он не сполз по полу, и с силой потянул его за плечо. Он был скользким от пота, пара и масла, поэтому мне пришлось изменить хват и схватить запястье крепче. Одним резким движением я перевернул его на спину.