«Нет. Я думал, что я один. Поэтому, когда я сюда вошёл, я был ещё более шокирован».
«Никто не вышел за вами, когда вы впервые вошли в бани?»
«Нет, Фалько. Должно быть, его уже давно нет».
Не так уж давно всё это прошло, наверное. Возможно, он просто не встретился с убийцей или убийцами лицом к лицу.
«Следующий вопрос должен быть таким: пришли ли они сюда специально, чтобы убивать?
На самом деле, никаких вопросов. Кто идёт в баню, вооружившись верёвкой и шило?
«Может ли стригиль нанести эти раны, Фалько?»
«Слишком большой. Сломанный и оскольчатый, возможно, да, но эти входные раны очень аккуратные. Что бы их ни оставило, они были гладкими, не сломанными. Как игла для птицы или что-то медицинское». Я сделал заметку, чтобы узнать, есть ли у Алексаса алиби.
Ципнанус на мгновение присел и осмотрел одну из ножевых ран.
«Прямой», — подтвердил он. «Входит и выходит через один и тот же канал. Не изогнутый инструмент».
Осмотревшись, я обнаружил стригил, лежавший прямо на чаше с водой. Там было три декоративных бронзовых предмета с полностью прямоугольными изгибами, разных размеров. Они явно были сделаны как единое целое, как и шарообразная фляга для масла и ковш, которые можно было подвесить на изящное кольцо. Я понюхал масло: невероятно дорогой индийский нард.
«Я видел, как Помпоний ими скребся», — сказал Кипнан. У стропил архитектора были гладкие закруглённые концы, и все они были целы и невредимы. И никаких пятен крови.
Мы оба умирали от жары. Мы оставили тело и пошли глотнуть свежего воздуха.
Елена последовала за мной в баню. Она выглядела обеспокоенной и ждала у входа в сопровождении Нукса и нашего телохранителя. Я попросил британца пойти и рассказать королю о случившемся, а затем договориться
тихо закрыть ванны, оставив тело на время внутри.
Таким образом, никто больше не обнаружит мертвого человека.
«Уже поздно, темно, половина людей с места происшествия разъехалась по городу. Давайте сохраним это в тайне до утра. Потом я созову совещание на месте происшествия и начну расследование. Я всегда стараюсь допрашивать свидетелей, прежде чем они узнают, что произошло». Британец выглядел обеспокоенным. «Это моя работа», — терпеливо ответил я.
«Я работаю для Императора».
Он посмотрел на меня так, словно чувствовал, что я, возможно, стал причиной таких трагедий одним своим присутствием. Он всё ещё, казалось, не верил, что у меня есть официальная роль, но побрел докладывать царю. Тогидубнус, должно быть, знал положение дел. Веспасиан, должно быть, сказал ему, что я должен расследовать сыпь.
«Случайные» смерти. Мы и представить себе не могли, что среди них окажется и руководитель проекта.
«Что же нам теперь делать?» — простонал Киприан. Он сел на одну из скамеек в раздевалке. Я плюхнулся рядом; Нукс вскочила на другую скамейку и легла там, сложив свои большие волосатые лапы, с умным интересом; Елена села рядом со мной. Плотно закутавшись в сброшенный мной ранее плащ, она была |
нахмурившись. Я быстро, тихим голосом, рассказал ей подробности.
Я устал. Шок ухудшил моё самочувствие. Тем не менее, я пристально посмотрел на клерка. «Сиприанус, ты был на месте происшествия в течение H…»
короткий период убийства; ваши показания имеют решающее значение. Мне придётся попросить вас как-нибудь с ними ознакомиться. Давайте начнём прямо сейчас.
Как и большинство свидетелей, которые чувствуют, что стали подозреваемыми и должны дать показания, он на мгновение выразил негодование. Как и все разумные люди, он затем понял, что лучше смириться с ситуацией и оправдаться.
«У меня был долгий день, Фалько. Встречи, споры с людьми. Я остался на месте, возился. Наверное, я был там последним».
«Это обычно?»
«Мне это нравится. Особенно когда дела идут плохо. Появляется время подумать. Можно быть уверенным, что рядом не ошивается никакой мерзавец, замышляющий что-то нехорошее».
«И это были они?»
«Никогда, как только они увидели, что я обхожу окрестности. Большинство любителей плести интриги уже сбежали в город».
«Из-за воздействия Мандумеруса? Вы ожидаете неприятностей?»
«Кто знает? В конце концов, они хотят работать. Это их воодушевляет».
Я сидел тихо и устало.
Елена Юстина поправила накидку, перекинув один конец плаща через левое плечо, словно скромный палантин, и затянув оставшуюся часть вокруг тела так, чтобы длинная юбка свободно развевалась из-под неё, скрывая ноги, которые заслуживали быть выставленными напоказ. «Я слышала о ссоре между Помпонием и Фалько сегодня утром», — сказала она. «Разве днём не было ещё одного совещания на объекте?»