Здесь даже прогресс разбивается в прах,
традиции слопать не может.
С осколком бутылки в корявых руках
в телеге уснул запорожец...
Вот прет спекулянт – изворотливый плут,
торгаш прошлогоднего снега...
Вот к ордену Славы булавкой приткнут,
стоит полупьяный калека:
"Граждане покупатели!
в страшной битве за Родину-Сталина,
короткой пулеметной очередью
лишился драгоценного зрения...
Не откажите герою!.."
Боимся и тьмы, и сумы, и тюрьмы...
Боимся и тьмы, и сумы, и тюрьмы
и молимся звездам падучим...
Рабы не рабы, – но такие вот мы –
рожденные ползать по тучам.
Идет не спеша золотое житье,
не спорим с фортуной игривой.
Налево – овес, а направо – питье, –
знай жуй и помахивай гривой.
Но только запела над рощей труба,
сквозняк пробежал по пшенице,
качнулась изба, улыбнулась судьба, –
и в стойле
заржал
Солженицын!
И вмиг загудел воскрешающий бор,
стрижи заметались над кручей...
А конюх угрюмо нащупал топор,
на всякий на этакий случай.
...Свобода! Мой дух ураганами взвей!
Я рад неожиданной встрёпке...
Крылатые кони российских кровей
летят по экваторной тропке.
Пустеют конюшни, тоскуют луга,
и ржанья не слышно за речкой...
И мечется в страхе угрюмый слуга
с наборной цыганской уздечкой.
Но Русь научилась Пегасов рожать –
и в бурю, и в холод, и в голод...
И мне в этот миг захотелось заржать
во весь начинающий голос!
Без слез, без речей, без салюта-огня,
без рюмок, шипящих парадно, –
поздравьте Россию с приходом меня!
Поздравьте, ей будет приятно.
Лишь черное дело на свете
свершится – для ужаса масс, –
в свободный полет по планете
уносится Черный Пегас.
Летит по таинственным трассам,
где вьется по звездам тропа...
С обыденным Белым Пегасом
давно развела их судьба.
Когда-то дружившие кони
летали крыло о крыло...
Но мир под фанфары и стоны
распался на зло и незло.
И белому – сладость рожденья,
разлуки, любви и тоски.
А черному – черные тени,
и смертные чьи-то долги.
...Лишь черное дело свершится,
заря окровавит цветы, –
летит черногривая птица
на звук и на запах беды.